Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Снор возникает рядом, подхватывает меня, помогая слезть.

— Ты чума! — гремит Снор, протягивая мне запотевшую кружку пива.

— Ты подставил меня, — запыхавшись, выдыхаю я, но уже без злости.

— И посмотри, как великолепно это закончилось!

Рокси с восхищённым смехом салютует мне шотом:

— За твоё психическое здоровье. — И резко опрокидывает содержимое рюмки в рот.

— Его давно не существует, — парирую я, выхватываю у Снора кружку и жадно выпиваю пиво до дна.

Рокси сияет, восторженно хлопая в ладоши, её глаза искрятся весельем.

Не пойму, то ли я уже дошла до кондиции, то ли меня заразил своим безумием отряд «Химера», но меня вдруг прорывает на истерический хохот.

Танцоры уже спрыгнули со стоек и растворились в толпе девушек. Бармен меняет музыку на что-то ленивое и вязкое. Снор оживленно жестикулирует, придвигая ко мне вторую порцию пива, но тут его кто-то окликает со стороны.

— Не вздумай сбежать, Колючка! — шутливо грозит он пальцем. — Мы ещё не обсудили татуировки! — хохочет и исчезает в толпе.

Рокси почти сразу утягивают на танцпол, и я остаюсь одна. Морщась от пивной горечи, ставлю бокал на стойку, и в этот момент над самым ухом раздаётся пьяный голос:

— Чёрт… Так это ты тут пожар устроила?

Оборачиваюсь. Передо мной стоит высокий, коротко стриженный парень. По грубой чёрной форме и нашивке на рукаве сразу угадываю бойца генерала Ремарка. Значит, с северо-западной базы.

— А ты у нас главный пожарный? — бросаю вызывающе и поворачиваюсь к нему спиной.

Боец намёка не понимает и без приглашения вторгается в моё личное пространство, встав передо мной. Опираясь локтем на стойку, он липким взглядом проходится по моему обнажённому животу. От парня разит дешёвым алкоголем и по́том, а в глазах горит самый примитивный инстинкт.

— Я просто хочу потр… пообщаться, — криво ухмыляется он, демонстрируя щербинку между зубами. — Редко встретишь такую куколку в «Чёрной кости».

— Пообщались. А теперь исчезни, — ядовито улыбаюсь, косясь в толпу в поисках Снора.

— О-о… с характером… — выдыхает боец мне в лицо волну перегара. — Люблю таких.

— А я таких, как ты, нет.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но мужская ладонь с глухим хлопком впечатывается в барную стойку, перекрывая мне дорогу. Улыбка медленно сползает с моего лица. На смену ей приходит ледяная ярость.

— Послушай меня, герой. Ты сейчас совершаешь очень большую ошибку.

Вместо ответа его пальцы грубо смыкаются на моём запястье. Парень опускает взгляд на браслет, но красный индикатор высшего уровня его почему-то не впечатляет. То ли слишком пьян, то ли непроходимо туп.

— Да ладно тебе. Устроила грязное шоу на столе, а теперь строишь из себя святошу? Поздновато, детка…

Дёргаю руку, пытаюсь вырваться, но этот придурок только сильнее притягивает меня к себе.

— Дрейк, — раздаётся сзади хлёсткий голос Тома.

Боец замирает. Мы медленно оборачиваемся. Том стоит всего в паре шагов, небрежно засунув руки в карманы брюк, и буквально буравит Дрейка взглядом.

— Мы просто общаемся, Том, — фыркает парень, хотя хватку на моём запястье ослабляет. — Расслабься.

— Убери руку, — цедит Том, делая шаг вперёд. — Пока она у тебя ещё функционирует.

Дрейк переводит взгляд с Тома на меня и мерзко скалится:

— Да эта рыжая сучка сама предложила мне…

Договорить он не успевает — Том резко срывается с места, и я слышу хруст. Глухой, сочный, костяной. Дрейк отлетает назад, с грохотом сшибая стулья и хватаясь за лицо. Кровь мгновенно течёт по его пальцам.

— Я дал тебе шанс. И ты его просрал, — рычит над ним Том.

Матерясь и сплёвывая кровь, Дрейк пытается подняться, зажимая сломанный нос.

Музыка продолжает играть как ни в чём не бывало, но вокруг меня образуется странный вакуум.

Потираю кожу на запястье, заставляя себя дышать ровнее.

— Ты в порядке? — спрашивает меня Том.

Я поднимаю глаза. В его карих зрачках пляшет едва сдерживаемая ярость. Он опускает взгляд на мою руку, где на коже уже проступают следы пальцев Дрейка. Челюсть Тома сжимается так, что ходят желваки.

— Он сделал тебе больно?

— Ты всегда начинаешь разговор с допроса? — раздражённо огрызаюсь, пытаясь скрыть, как сильно дрожат пальцы.

— Я задал вопрос, Астрид, — отчеканивает Том, и в его голосе звучит привычный металл военного офицера.

— Нет. Не успел, — упрямо скрещиваю руки на груди и киваю в сторону, где двое сослуживцев уже подхватывают скулящего Дрейка под руки и торопливо уводят его прочь. — Впечатляющая скорость воспитательного процесса.

— Некоторые понимают только один язык.

— И ты, конечно, владеешь им в совершенстве.

Уголок рта Тома едва заметно дёргается вверх:

— При необходимости.

Заставляю себя не разглядывать его слишком откровенно. Красив в этой своей брутальной уверенности.

— Ты часто так развлекаешься? — вдруг спрашивает он. — Танцуешь на барных стойках перед кучей пускающих слюни солдат.

Видимо, алкоголь и пережитый испуг смешиваются во мне в гремучую смесь. Быстро отворачиваюсь к стойке, чтобы наконец осушить бокал и перевести дух, и, не подумав, бросаю:

— А что? Ревнуешь, капитан?

До стакана я не дотягиваюсь — Том резко разворачивает меня за плечо и вжимает спиной в барную стойку. Нависает надо мной так близко, что я чувствую жар его тела.

— Если ты решила подразнить меня, устроив это представление перед половиной базы… что ж, поздравляю, Астрид. У тебя получилось.

Том наклоняется ещё ближе, взглядом задерживаясь на моих губах. Большой палец с нажимом проходит по моему оголённому животу.

— Но на моей территории девушки двигают бёдрами совсем по другим причинам. И без свидетелей.

Сердце колотится в груди как сумасшедшее, и я не уверена, от чего больше — от выпитого алкоголя или от этой опасной химии между нами. Всё же заставляю губы изогнуться в дерзкой улыбке.

— И как же именно, капитан? — тихо выдыхаю. — На твоей хвалёной территории всё строго по уставу и расписанию?

Взгляд Тома мгновенно темнеет, становится почти чёрным. Его пальцы на моём животе лежат собственнически, пригвождая к месту. Кажется, я только что сорвала чеку с гранаты. Его губы уже готовы вынести приговор или слиться с моими, но…

— Колючка! — оглушительный жизнерадостный бас Снора врезается между нами.

Том делает резкий шаг назад, убирая руку, но его глаза