Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

отчётов. Пока разбираюсь, — бормочет она и вдруг, искренне улыбнувшись, указывает на шкаф: — Если хочешь помочь, то попробуй открыть. У меня не вышло. Кажется, дверцу заклинило.

Подхожу и с силой дергаю ручку. Безрезультатно. Механизм, похоже, заржавел. Оглядываюсь в поисках хоть какого-то решения…

— Не это ли тебе нужно? — раздается голос Рокси.

В её руке блестит стальная монтировка. На губах играет дружеская улыбка. Ухмыляюсь в ответ и жестом приглашаю приступить к взлому. Она долго не думает — просовывает инструмент в щель, несколько секунд пыхтит, и — вуаля! — дверцы со скрипом распахиваются. Рокси закидывает монтировку на плечо, словно это винтовка. Это у неё профессиональная привычка? Поворачивается ко мне с довольным видом и ухмыляется ещё шире:

— Всегда пожалуйста!

В шкафчике царит беспорядок. Полки забиты какими-то ветхими папками и пожелтевшими коробками. Пыль. Вонь. Паутина. Какое-то насекомое, пронесшееся мимо меня. Брр… И я должна в этом копаться? Серьезно? Нет уж, увольте!

Уже собираюсь сбежать, предоставить эту «радость» Лиззи, как вдруг спотыкаюсь. Смотрю вниз: возле ног валяется маленький дневник. Видимо, выпал, когда распахнулись дверцы шкафчика.

Любопытно. Нагибаюсь и поднимаю его. Обложка твердая, истертая, тёмно-зелёная, почти чёрная.

Оглядываюсь. Лиззи всё так же увлеченно роется в соседнем стеллаже. Рокси и Финн, склонившись друг к другу, что-то оживлённо обсуждают. Отец не отрывается от стола. Все поглощены своим делом.

Поворачиваюсь обратно и раскрываю таинственную находку.

— И что это ты тут нашла? — раздается над самым ухом ядовитый голос Брины. От неожиданности я вздрагиваю. — Дай сюда!

Она грубо отталкивает меня в сторону, так, что я едва удерживаюсь на ногах, и выхватывает находку из рук. С подозрением осматривает дневник, поворачивая в разные стороны. Открывает и листает страницы.

— Что это? — прищуривается, буравит меня взглядом.

— А мне откуда знать?

На наш шум подтягиваются Адам и Тим. Любопытство читается в их глазах, когда они видят дневник в руках Брины.

— Разрешите взглянуть? — просит Адам.

Брина закатывает глаза и с раздражением сует блокнот ему в руку. Адам аккуратно его листает, вчитываясь в страницы, сводит непонимающе брови и кривит губы.

— Тут написано не на нашем языке. Возможно, я ошибаюсь, но это вроде немецкий. — И протягивает блокнот Тиму: — Взгляни. У тебя же бабушка была немкой.

Вокруг нас собираются люди. Рокси с интересом разглядывает находку, приподнимая бровь.

— Да, это записи на немецком, — бормочет Тим недоуменно, пробегая глазами по строчкам, и тоже хмурится. — Ничего не понятно.

— Что вы нашли? — подходит к нам отец и вглядывается в раскрытый блокнот. — Где вы это взяли?

Он обводит всех взглядом.

— В запертом шкафу, — говорю, показывая на него назад.

— Хорошо, немедленно положите это в коробку. По возвращении в Гимлеон изучим, — отрезает отец и возвращается к столу.

Тим продолжает листать загадочный блокнот.

— Тут что-то про детей…

— Про детей? — переспрашиваю я громко, заглядывая через плечо Тима. — Про тех детей, у которых впервые обнаружили ЗЭД-1? Может, это записи, связанные с первыми заражёнными?

— Тогда мы нашли ценную находку! Мы нашли эту лабораторию! — радостно восклицает Адам.

Все снова собираются в кучку, заинтригованные. Взгляд Брины прикован к пальцам Тима, который строчка за строчкой переворачивает страницы дневника.

— Хмм… Здесь говорится… — Тим отрывается от чтения и поднимает голову, обводя нас взглядом.

— Что? Не томи, чёрт возьми! — рявкает Брина.

— Здесь речь идёт не об этой лаборатории. Тут сказано про лабораторию в двух часах езды отсюда на юго-восток. Судя по записям, там проводились более серьёзные исследования, — ошарашенно говорит Тим.

— В принципе, не так уж и далеко… — задумчиво произносит Адам. — Мы же ведь можем поехать!

— Нет. Мы никуда не поедем, — отрезает отец.

— Вообще-то решать это буду я, — ухмыляется Брина. — И да, доктор Вендель верно говорит: мы никуда не поедем. Это не входит в наши планы.

— Но в той лаборатории может быть что-то важное! — возражает Адам, глядя на отца с надеждой. — Мы не можем упустить ещё и эту возможность, как было с сиреной!

— Нет и нет! — отрезает отец, и его лицо искажается тревогой. — Там может быть опасно!

Тим и Адам переглядываются.

— Брина права! — выпаливаю я, бросив на неё мимолетный взгляд.

— Мне не нужно твоё одобрение, — огрызается она, закатив глаза, и глухо добавляет: — безмозглая курица.

Игнорирую её выпад. Мой взгляд приковывается к Адаму и Тиму, которые смотрят на меня с нескрываемым подозрением.

— Лейтенант Райт верно говорит: это не входит в планы! — говорю я. — Мы возьмем блокнот с собой, и специалисты сделают достоверный перевод. И если действительно такая лаборатория существует и там изучали этих детей, то Совет города отправит нас туда во главе с капитаном Санчесом. И если мы найдём там хоть какую-то зацепку… — Я перевожу взгляд на отца. — Пап, ты войдёшь в историю. Твои труды не будут напрасными. Да что там ты — вы все, кто участвовал в этой экспедиции, войдёте в историю!

— Но почему не сейчас?! — возмущается Адам. — Все наши походы до этого были бессмысленные! А тут мы вообще только время потеряли! Мы должны поехать сейчас! Мы можем спасти человечество! Изобрести вакцину!

— Адам, послушай…

— Я вас не узнаю, доктор Вендель! Вы изменились! Где ваш энтузиазм? Ваш огонь? Вы же были таким великим учёным! Вы горели работой, созданием вакцины! Вы всегда учили меня, что нужно использовать любую возможность ради науки! Но стоило только ей, — тычет пальцем в меня Адам, — отправиться с нами в экспедицию… Правильно Питер спрашивал: зачем она тут? Она же и близко не учёный! Вы хотите, чтобы она присвоила наши труды? Поэтому взяли её с собой? Чтобы она прославилась в Гимлеоне? А мы остались в тени семейства Вендель?

— Она моя дочь, Адам! Прошу выбирать выражение!

— Оу! Похоже, у гениев науки появилось яблоко раздора! — ехидно замечает лейтенант Райт, смотря на меня и скрещивая на груди руки.

— Адам, ты переходишь черту! — ледяным тоном произносит папа. — Ты говоришь слова, о которых потом пожалеешь.

— Я не пожалею ни об одном слове! Где я неправ? На кону стоит будущее человечества!

— Да, Адам, ты прав, — говорю я