Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Я резко разворачиваюсь и в упор смотрю на самодовольное лицо. Ян — единственный внук многоуважаемого Али Джафара. Старше нас на четыре года. В его внешности гармонично переплелись европейские и восточные корни. Светлая кожа с лёгким бронзовым отливом. Густые ресницы придают выразительности взгляду, а мягкие черты лица уравновешивает слегка изогнутый нос.

В просторном фойе мы одни. Где-то в гостиной слышен весёлый смех.

Ян делает шаг ближе, вторгается в моё личное пространство. Наклоняется, впиваясь взглядом в мои глаза.

— Не отказывай мне в просьбе, Астрид, — низким бархатным полушёпотом произносит он, напоминая о своём давнем предложении. — С Роном ты рассталась давно. Да и, как мне известно, у вас всё было довольно скучно… Со мной всё будет иначе.

— Ответ всё тот же, Ян. Ты не в моём вкусе. И в моей… — делаю паузу, цепляя его прямым взглядом, — постели тебе делать нечего.

— Знаешь, в женщинах я всегда восхищался глазами, — продолжает он, пропустив мои слова мимо ушей. Его взгляд бегает от моих глаз к губам и обратно. — Бирюзовые, синие, карие, серые, чёрные. Я видел тысячи завораживающих взглядов. Но твои, Астрид, — это нечто изумительное, таких просто не существует. На родине моего деда говорили, что глаза — это зеркало души, способное раскрыть любые тайны и чувства. Но твои… Они молчат. Словно… мёртвые.

Внутри всё на секунду замирает, сердце начинает стучать набатом. Пытаюсь изобразить на лице безразличную ухмылку.

— Райян, — с усмешкой называю его полным именем, — тебе стоит освежить навыки подката. Потому что сравнивать девушку с трупом — это дерьмовый комплимент.

Разворачиваюсь и выхожу из фойе, оставляя позади гул голосов, смех и музыку. Дверь мягко закрывается за моей спиной.

Прохладный воздух коридора приятно касается обнажённых плеч, и я с облегчением выдыхаю. Провожу ладонями по шёлку изумрудного платья, разглаживая ткань на бёдрах, поправляю подол и решительно расправляю плечи. С меня хватит этого «высшего общества» на сегодня.

Успеваю сделать всего несколько шагов по ковровой дорожке, когда воздух в лёгких будто застывает.

Навстречу мне вальяжно идёт Айден. С той раздражающей уверенностью человека, который никогда не спрашивает, можно ли ему войти.

Какого чёрта он забыл в жилом секторе? Да ещё и на верхнем уровне?

Он замирает, будто тоже не ожидал меня здесь увидеть. Несколько долгих секунд мы молча вглядываемся друг в друга в пустом коридоре.

На нём всё тот же безупречный чёрный костюм, но уже без галстука. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута, словно официальный вечер наконец перестал требовать от него идеальной версии.

Его взгляд скользит по моему лицу, затем едва заметно смещается в сторону, безошибочно вычисляя дверь в апартаменты Сиенны, и возвращается обратно. На губах появляется почти незаметная усмешка, будто увиденное только что подтвердило какую-то его мысль.

— Гимлеон впечатляет, — негромко произносит он, не разрывая зрительного контакта. — Настоящий триумф человеческой инженерии. Только есть одна проблема: всё здесь слишком… выверено и стерильно. Будто город давно перестал дышать и теперь лишь старательно изображает жизнь. Не находишь?

Удивлённо вскидываю бровь.

— Смелые выводы для того, кто здесь всего лишь гость, — холодно роняю я и натягиваю дежурную улыбку. — Было безумно познавательно, мистер, но у меня дела.

Огибаю его по широкой дуге, демонстративно глядя прямо перед собой. За спиной раздаётся тихий, почти беззвучный смешок.

— Гость? — переспрашивает Айден, и в его голосе слышится ирония. — В Гимлеоне гостями бывают абсолютно все, Астрид. Даже те, кто свято уверен, будто родился хозяином этого места.

Этот чёртов псих вообще понимает, где находится?

Я резко разворачиваюсь к нему. В груди закипает глухое раздражение.

— К чему этот сомнительный философский трёп?

— К тому, что ты производишь впечатление человека, который искренне ненавидит это место.

Скрещиваю руки на груди, маскируя внутреннее напряжение за сухой усмешкой.

— А ты производишь впечатление того, кто слишком увлечён коллекционированием чужих секретов, — приподнимаю бровь, напоминая об инциденте в оранжерее. — Опасное хобби, не находишь?

— Секреты банальны и предсказуемы. Меня интересуют трещины.

— И зачем представителю Брэша искать трещины в чужом городе?

— Чтобы понять, когда рухнет фасад.

От его пугающе спокойного тона по коже рук невольно пробегают мурашки. Инстинкт вопит: от таких людей лучше держаться подальше. Он находится на чужой территории, под прицелом системы Новы и Совета, и всё равно ведёт себя так, будто это он здесь задаёт правила.

То ли безумец, то ли в Брэше все поголовно такие самоуверенные павлины.

Мы снова вглядываемся друг в друга. Коридор кажется оглушительно тихим.

— Не слишком ли много ты на себя берёшь? — тихо говорю я, косясь в угол потолка, где поблёскивает линза камеры.

Намёк прозрачнее некуда. Но Айден даже не оборачивается. Он лишь непринуждённо убирает руки в карманы брюк и склоняет голову набок, глядя на меня.

— Тебя пугают мужчины, которые берут то, что хотят? — На его губах расцветает чертовски наглая ленивая улыбка.

Делаю шаг вперёд. Взглядом скольжу по его безупречной челюсти и останавливаюсь на его потемневших грозовых глазах.

— Меня утомляют мужчины, которые путают уверенность с вседозволенностью, — цежу сквозь зубы. — И я терпеть не могу затянутые прелюдии. Так что ближе к делу, Айден. Что тебе нужно?

Выражение лица Айдена едва заметно меняется. И впервые за весь разговор он перестаёт играть. Наглая усмешка исчезает, уступая место чему-то более острому и внимательному.

— Мне показалось, — негромко произносит он, — что люди, потерявшие кого-то по-настоящему важного, обычно смотрят на мир именно так… Особенно если этот человек ушёл слишком рано.

Внутри всё сжимается в тугой узел.

— Не понимаю, о чём ты.

Серые глаза впиваются в моё лицо, сканируют каждую чёрточку.

— Возможно, — тихо соглашается он, не сводя взгляда. — Но имя Каспер тебе ведь знакомо?

Меня словно окатывает ледяной водой. Ком застревает в груди. Откуда… Откуда он знает про Каспера? И кто он, чёрт возьми, такой?

— Осторожнее, — выплёвываю я с яростью. — Его имя не для дешёвых манипуляций.

— Ты ведь сама чувствуешь, что в этой истории что-то не сходится, — слегка пожимает плечами Айден. — Официальные версии порой существуют лишь для того, чтобы людям было проще спать по ночам.

Его руки по-прежнему в карманах. Весь его вид источает скуку, словно мы обсуждаем погоду.

— Никакой тайны нет. Он умер от лейкемии. Не смей осквернять