Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

артиллерийских дивизиона из 54-го и 77-го артполков, батарея 64-го зенитного полка, штаб и ряд частей 147-го артиллерийского дивизиона береговой обороны, а также более мелкие артиллерийские и саперные подразделения. В общей сложности здесь имелось порядка 5 тысяч человек – включая подразделения полевой жандармерии, занятые борьбой с партизанами и подчиненные антипартизанскому штабу майора Штефануса. Однако эти войска не имели единого командования и были разбросаны по большой территории: так, 240-й противотанковый дивизиона из состава 170-й дивизии был развернут по частям вдоль побережья для отражения десантов и борьбы с партизанами.

Береговая артиллерия в районе Феодосии состояла из 3-й батареи 147-го артдивизиона (четыре 10,5-см орудия на мысе Ильи) и четырех 150-мм гаубиц. Один противотанковый взвод 240-го дивизиона (две 37-мм пушки) располагался на Защитном моле, другой такой же взвод находился в Сарыголе.

В 4 часа утра по Берлину командир 617-го саперного полка подполковника фон Альфен сообщил в штаб 11-й армии, что противник неизвестной численности начал высадку в Феодосии. В ответ он получил приказание прибыть непосредственно в город и принять командование над всеми немецкими силами на участке от Коктебеля до Дальних Камышей. К 7.30 по Берлину для обороны города был развернут 46-й инженерный батальон и 14-я рота 186-го полка. Двум находившимся в городе ротам 505-го строительного батальона полковник Берингер приказал отойти на северную окраину к развилке шоссе.

Некоторое время из Феодосии в штаб 11-й армии поступали противоречивые донесения. Так, в 7.10 командир 1-го дивизиона 77-го артполка доложил, что место высадки десанта уже блокировано. Однако уже через 20 минут командир противотанкового взвода в Сарыголе сообщил о новом десанте северо-восточнее поселка и запросил подкреплений. Таким образом, случайная гибель охотника № 098 дезориентировала противника и во многом обеспечила успех десанта.

Другим важным фактором, повлиявшим на дальнейший ход событий, стало решение полковника Берингера вывести 46-й саперный батальон из Феодосии – несмотря на то, что уже в 7 утра он получил из штаба армии приказ оборонять город любой ценой. Впоследствии Берингер объяснял это необходимостью сохранить многочисленный автотранспорт батальона, иначе бы он достался русским. Возможно, полковник счел, что боеспособность моторизованного батальона в незнакомом городе будет сильно меньше, чем на открытой местности. В итоге батальон занял позиции на горе Лысой и у развилки шоссе на Симферополь и на Джанкой, а оборонять город остались только артиллеристы и разрозненные гарнизонные подразделения, не имевшие единого командования.

Феодосия и окрестности. Фрагмент карты-полукилометровки 1942 года

К 8 утра (9 по Москве) штаб 11-й армии приказал развернуть на Феодосию все армейские резервы, ранее отправленные к Керчи и уже прошедшие Ак-Монайский перешеек. Это были 173-й моторизованный противотанковый дивизион из 73-й пехотной дивизии, 8-я румынская кавалерийская бригада полковника Йона Данеску и моторизованный отряд полковника Раду Корне. Сюда же направлялись и подразделения 240-го противотанкового дивизиона. Также было решено срочно направить к Феодосии два пехотных полка.

Ближе к полудню командующий 11-й армией генерал-полковник Эрих фон Манштейн отдал 42-му армейскому корпусу приказ, категорически запрещающий отход с Керченского полуострова. При этом корпус нес ответственность за ситуацию в Керчи, а удержание Феодосии и Ак-Монайского перешейка брала на себя армия.

Однако командир 42-го армейского корпуса генерал-лейтенант граф Ганс фон Шпонек, герой парашютной высадки в Голландии, оценил обстановку иначе. Еще в мае 1940 года он продемонстрировал умение принимать быстрые и не всегда приятные решения. В 8.15 Шпонек первый раз запросил у штаба армии разрешение на отход в западную часть Керченского полуострова, дабы избежать окружения. Манштейн по своему обыкновению не ответил ни «да», ни «нет» – он всегда предпочитал перекладывать ответственность на подчиненных. Тогда в 8.30 Шпонек отправил 46-й дивизии приказ: немедленно сниматься с позиций и отходить в район Турецкого вала в центре полуострова. Командный пункт дивизии следовало перевести в Ислам-Терек, куда переводился и штаб корпуса. Затем следовало собрать вместе все наличные силы корпуса и резервы армии и атаковать Феодосию. Заметим, что речи об оставлении Керченского полуострова пока не шло.

Около 9 часов командир корпуса сообщил о своем решении в штаб армии – а затем приказал сворачивать радиостанцию. Отправленного в 11.30 приказа Манштейна, запрещающего отход, он уже не получил.

Освобождение Феодосии

Отметим, что все описанные выше шаги немецкое командование принимало еще до занятия Феодосии десантом. Лишь к 12 часам (по Москве) отряд первого броска занял Феодосийский порт и прилегающую к нему часть города, потеряв при высадке 99 человек убитыми и 136 ранеными. Большую роль в быстром занятии порта сыграла окружавшая его высокая каменная ограда – сыгравшая роль «крепостной стены» в первые полчаса высадки, когда десант был наиболее уязвим.

Заняв территорию порта, десантники начали наступление по расходящимся от порта улицам. Феодосия лежит на склонах холмов, охватывающих бухту, центральная часть города застроена каменными домами, удобными для обороны. Десантники продвигались вверх по улочкам, веером разбегавшимся от гавани. Каждая группа двигалась самостоятельно, управлять боем в таких условиях было почти невозможно. Бои вспыхивали в основном за отдельные объекты, типа каменного здания банка или дома, где размещалась служба безопасности.

Полковник (впоследствии бригадный генерал) Раду Корне, командир «моторизованного соединения Корне»

Генерал Манштейн на командном пункте 50-й пехотной дивизии под Севастополем

В какой-то момент продвигавшиеся вперед батальоны утратили единое руководство – но у них были заранее намеченные маршруты продвижения, что предотвратило дезорганизацию. В центре 633-й стрелковый полк майора Андреева наступал вдоль Симферопольского шоссе на гору Лысая (высота 167,4). На правом фланге 716-й полк майора И. А. Калинина продвигался вдоль берега в сторону Сарыголя. На левом фланге 251-й горнострелковый полк полковника И. И. Магелашвили наступал на гору Митридат, расположенной в старом городе над гаванью.

Серьезной проблемой оказалась связь кораблей и командира отряда высадки с берегом. В отряде первого броска имелось четыре флотских корректировочных поста с рациями РБ-38; кроме того, у десантников имелась одна радиостанция 5-АК. Тем не менее, связь с берегом удалось установить только к концу дня.

С полудня была установлена связь кораблей с корректировочными постами (их было высажено четыре), после чего оба крейсера и два эсминца весь день маневрировали в заливе и вели артиллерийский огонь. «Железняков», повредивший себе при швартовке форштевень, ушел в Новороссийск.

Тем временем с 9.25 над гаванью появились немецкие самолеты. Несмотря на обещание штаба 11-й армии, выслать сюда пикировщики не удалось, поэтому советские суда были атакованы 15 «Хейнкелями-111», затем прибыли «Юнкерсы-88». Налеты вражеской авиации продолжались до 18 часов, однако особых успехов не принесли. Корабельная зенитная артиллерия вела частый огонь, крейсера и эсминцы активно уклонялись от бомб маневрированием. Вдобавок с 10.50 над Феодосией появились наши истребители. Увы, из-за удаленности аэродромов самолеты могли находиться над ней не более 10–15