Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

— Обыскать кабинет и весь дом! Все бумаги, запечатанные конверты, книги учёта и ценности изъять! — отдал приказ полковник фон Раух. — На арестованного надеть наручники!

Двое гвардейцев подскочили к обмякшему Воропанову, заставили его подняться на ноги и щёлкнули на его запястьях стальными браслетами. Управляющий синдикатом не оказывал ни малейшего сопротивления. Он лишь жалобно всхлипывал и что-то бессвязно шептал себе под нос, полностью деморализованный.

Обыск усадьбы занял около получаса. Сыщики и гвардейцы изъяли из сейфа и кабинета Воропанова целый ворох важнейших улик. Все изъятые документы были упакованы в два больших саквояжа и загружены в карету князя Долгорукова.

— Полковник, забираем только Воропанова. Остальных следует оставить здесь под охраной ваших людей, — произнёс Долгоруков. — В дальнейшем перевезём их в тюрьму, но сейчас это невозможно.

— Не переживайте, ваше сиятельство, — кивнул полковник и дал команду своим людям.

Воропанова запихнули в конный экипаж под охрану гвардейцев. Часть из них под командованием сержанта лейб-гвардии осталась в усадьбе нести охрану. Остальные направились следом за каретой князя и конным экипажем.

Покинув разгромленную усадьбу, колонна на высокой скорости устремилась обратно в загородное имение князя Долгорукова.

Колонна вошла в имение князя, когда день уже приближался к полудню. Все сразу собрались в гостиной, куда гвардейцы привели Воропанова.

Воропанов сразу стал предлагать присутствующим огромные деньги, обещая перевести на их имена сотни тысяч рублей, моля о пощаде и заступничестве перед министром.

— Поймите, ваше сиятельство! — заискивающе заглядывал он в глаза князю Долгорукову. — Я ведь только исполнял волю Пруткова! Он страшен, он не прощает неповиновения! Казимир Владимирович лично отдавал приказы убирать неугодных! Это он приказал убить Гусятникова, когда тот отказался отдавать карту Поленова! Я могу всё написать! Всё до последнего слова! Укажу все тайники Пруткова, все его счета в банках! Только спасите меня от каторги! Гарантируйте мне жизнь!

Князь смотрел на дрожащего от страха Воропанова с искренним презрением:

— Вы напишете всё, Воропанов. У вас нет иного выбора. Ваше чистосердечное признание — единственное, что может облегчить вашу дальнейшую судьбу.

В просторной гостиной загородного имения князя Долгорукова было тихо. Стоявшая тишина, нарушалась лишь скрипом перьевой ручки по плотной бумаге и тяжёлым дыханием Воропанова. Михаил Павлович Воропанов сидел за столом, сгорбившись, и, макая перо в чернильницу, быстро писал. С его лба крупными каплями стекал холодный пот, впитываясь в воротник пиджака. Вся его прежняя спесь и уверенность в собственной безнаказанности окончательно улетучились.

По обе стороны от управляющего сидели Василий Игнатьевич Белозёров и Аристарх Платонович Рябинин. Белозёров внимательно просматривал каждый исписанный лист, едва тот успевал просохнуть, а Рябинин строго следил за тем, чтобы Воропанов не упустил ни единой детали, ни одной фамилии и ни одного эпизода из многолетней деятельности «Северного промышленного синдиката».

— Пишите подробнее, Михаил Павлович, — спокойным тоном произносил Рябинин. — Нас не интересуют слова об «исполнении чужой воли», нас интересуют точные даты и суммы. Пишите фамилии тех, кто получал ежемесячные взятки. Опишите, каким образом и через какие банки переводились деньги за границу. Напишите, кто непосредственно отдавал приказы на ликвидацию неугодных купцов и промышленников, кто приказывал разорять людей. Нам необходимо знать всё, вплоть до каждого мелкого исполнителя.

— Я… я всё пишу! Всё до последнего слова! — заикаясь и дрожащей рукой ставя очередную кляксу, лопотал Воропанов. — Вот, взгляните… Здесь вся схема подкупа членов судебной палаты! А здесь — подлинные записи о том, как Казимир Владимирович Прутков лично распоряжался ликвидировать конкурентов, отказавшихся передавать свои паи в синдикат! Покойный Гусятников не хотел отдавать вторую часть карты Поленова… Прутков приказал инсценировать ограбление и изъять карту любой ценой! Я сам присутствовал при этом разговоре между ним и Щукиным!

Пока Белозёров и Рябинин снимали подробные показания с Воропанова, князь Павел Дмитриевич Долгоруков, не теряя ни минуты, спешно покинул имение. Понимая, что время играет против них и задержка может дать Пруткову шанс узнать о разгроме усадьбы Воропанова, князь на своей карете устремился обратно в Москву, в свою квартиру.

Оказавшись в кабинете своей квартиры, Павел Дмитриевич снял трубку телефона и потребовал срочного соединения с Санкт-Петербургом. Вскоре в динамике раздался голос министра внутренних дел.

— Слушаю вас, Павел Дмитриевич, — произнёс министр.

— Ваше высокопревосходительство! — начал быстро докладывать Долгоруков. — Операция по захвату Воропанова прошла успешно! Воропанов задержан с поличным при попытке уничтожить особо важные документы. Прямо сейчас он пишет чистосердечное признание в моём имении. У нас на руках вся коррупционная цепочка, имена подкупленных чиновников и прямое подтверждение вины Казимира Владимировича Пруткова.

— Отличная работа, князь, — ответил министр после короткой паузы. — Мы не можем дать Пруткову ни единого шанса на бегство. Я отдаю вам приказ задействовать полковника фон Рауха и весь специальный батальон лейб-гвардии. Вы имеете полные полномочия на арест Пруткова и всех его сообщников. Через два часа мы проведём такую же операцию в Санкт-Петербурге. Жду вашего доклада по завершении операции.

Спустя два часа карета князя Долгорукова вернулась во двор загородного имения. К этому моменту Воропанов уже исписал более десятка листов мелким почерком, подписав каждую страницу своей личной подписью.

Павел Дмитриевич быстро вошёл в гостиную, где его встретили сыщики и полковник Александр Францевич фон Раух.

— Господа, министр дал добро на проведение массовых арестов и задержание абсолютно всех, включая Казимира Пруткова! — сразу объявил Долгоруков. — В ближайшее время такая же операция начнётся и в Санкт-Петербурге.

Полковник фон Раух кивнул и мгновенно начал отдавать распоряжения:

— Сержант! Оставить восьмерых гвардейцев при полном боевом снаряжении для охраны этого имения. Воропанова поместить в подвальное помещение под усиленный караул. Никого не впускать и не выпускать до нашего особого распоряжения.

Оставив гвардейцев для охраны арестованных и изъятых документов, вся группа — князь Долгоруков, полковник фон Раух, Тихон Мохов, Румянцев, Воронов, Василий Белозёров и Аристарх Платонович Рябинин — отправилась в расположение полевого лагеря специального батальона лейб-гвардии.

Колонна притормозила и свернула с главной дороги в глубь лесного массива. Среди высоких сосен расположился палаточный лагерь прибывшего из Санкт-Петербурга специального батальона лейб-гвардии Семёновского полка. Здесь царила безупречная военная дисциплина: вокруг лагеря дежурили часовые в серых шинелях, ровными рядами стояли породистые кавалерийские кони, а возле штабного шатра офицеры