Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

Когда они ушли, в цехе воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием.

— Я больше не могу, — прошептал Слава, и в его голосе не было уже злости, только пустота. Он осел на пол и заскулил.

Да ёлки-палки, неужели ещё минус один⁈ Так дело не пойдёт.

— Вам ведь служба обязательна, — заметил я. — Хочешь, не хочешь, но надо терпеть и учиться. Чем лучше себя покажете, тем раньше накопите на артефакты. А это совсем иной уровень силы.

Меня пробрало от нахлынувшей энергии — это Дима с ненавистью зыркнул на меня, на их фоне слишком мелкого и щуплого. Они знали, что я аристократ, и поначалу думали покрасоваться, но всё вышло наоборот. В их кругу не было одарённых, и сейчас они постигали разницу умений первокурсника магической академии против пяти лет военной академии для простолюдинов-магов.

— Можешь ненавидеть меня сколько влезет, — хмыкнул я. — Но если хочешь выжить — терпи. Говорю тебе, артефакт может поднять ранг почти на единицу. Не звезду, — с нажимом сказал я. — Если он твоей стихии.

Оба парня неофиты второй звезды и очень гордились этим. Я же не стал говорить о своём ранге. Зачем? Чтобы они ощутили свою ущербность на моём фоне? Так и без того чувствуют каждой клеткой тела, на практике причём.

— Вот и поделился бы, — буркнул Дима. Слава продолжал сидеть на бетоном полу и причитать. — Раз богатый такой.

— У меня артефакты моей стихии, огня, — покачал я головой. — Вам они ничего не дадут, а Славке, так и навредить могут.

Тот был магом воды, а Дима — электричества. Честно, мне самому было жаль парней. Насколько же у них плохое образование… Потому что я уже видел второзвёздочных неофитов, как простолюдинов, так и дворян с аристократами в магической академии. Это небо и земля по сравнению с ними.

Спорить парни не собирались, что разумно с их стороны. Они были целеустремлёнными, особенно в этом плане Дима выделялся. Я даже задумывался, не стоит ли передать ему мою технику медитации, но что-то останавливало. Как запрет Холодова, так и осознание, что парень может сгореть заживо, если она ему не подойдёт. Тем более, его всё равно обучат во время службы, скорее всего. Нечего мне лезть поперёк естественного хода вещей.

И всё же, скорее всего, завтра нас будет только двое.

* * *

Алексей Митрофанович позвонил позже, чем через неделю. Мы сами смогли выбраться к нему только на следующий день. Рассказывать о результате он по телефону не хотел, чем только усилил нашу заинтересованность.

Сам мастер, встретивший нас, выглядел соответственно. Мужчина был более хмурым, чем обычно.

— Алексей, Аркадий, — кивнул он, его голос был ровным, без эмоций. — Проходите. Результаты готовы.

Мы последовали за ним к металлическому столу, где под яркой лампой лежали знакомые пробирки и несколько листов с результатами спектрального анализа — распечатки, отражающие сложные графики и молекулярные модели.

— Как я и предполагал, краска в основном — массовая синтетика, — он указал на три графика. — Ничего примечательного. Однако, — его палец переместился к четвёртому образцу, — здесь присутствуют микроскопические включения. «Огненный шпат». Слабый, почти бесполезный с точки зрения современной магической науки проводник маны.

Аркадий Петрович нахмурился.

— Только в одном образце из четырёх? То есть, другие — обычные татуировки?

— Нет, — мастер ответил быстро и уверенно. — Скорее, это случайность попадания. Есть у меня одна догадка. Позволите?

Он показал на то самое кресло, куда я тут же уселся. На этот раз Алексей Митрофанович использовал не лупу, а устройство, похожее на экшен-камеру. Он подключил её к компьютеру, который находился в углу помещения. Мы немного подождали в напряжённой тишине, а потом тату-мастер повернулся к нам и пригласил посмотреть на экран.

Там был крупным планом изображён кусочек моей татуировки. Потом сменилась цветовая палитра и я увидел словно бирюзовое напыление на красном фоне. Оно шло полоской там, где до этого была линия татуировки.

— Я провёл более глубокое сканирование татуировки в полном спектре, — вещал Алексей Митрофанович. — Присутствует скрытый слой. Просто инструмент при заборе попал точно в тот редкий участок, где был вкраплён пигмент со шпатом. В остальных местах его банально нет. Кто-то нанёс сначала базовый, проводящий контур. А сверху добавил этот грубый, маскирующий рисунок. В нём и теряется тот самый магический контур.

Мы с Холодовым молчали, переваривая увиденное и услышанное. Это была шокирующая информация. Мой наставник тяжело дышал, его взгляд прилип к экрану. Я ощутил от него нарастающую струйку гнева.

— Можно восстановить изначальный узор? Полностью? — спросил он, и в его голосе ощущался приказ, не требующий обсуждения.

Мастер, Алексей Митрофанович, немного помолчал сам, переведя взгляд на экран.

— Да. Это технически выполнимо. Нужно сделать серию высокоточных снимков в ультрафиолетовом и резонансном спектрах, чтобы выделить именно проводящий пигмент, и наложить их. Компьютер составит схему. Это будет чистая абстракция, лишённая художественной ценности маскировочного слоя. Только функциональный контур.

— Сделайте, — бросил я, прежде чем Аркадий Петрович успел открыть рот. Голос мой прозвучал чужим, ровным. — Сколько потребуется времени?

— К вечеру будет готово, — кивнул мастер и потушил экран. — Это будет просто схема. Без гарантий, что она что-либо означает. И без ответа на главный вопрос.

— Какой? — хрипло спросил Холодов.

— Тот, с каким вы пришли ко мне, — край его губ дёрнулся, а сам мужчина скрестил руки на груди. — Кто и, что более важно, зачем проделал такую сложную, изощрённую и совершенно непрактичную работу над ребёнком? Это не ритуал, не защита, не усиление. Это… карта? Или клеймо? Я без понятия. Я предоставлю вам рисунок. А интерпретировать его — уже ваша задача.

— Делайте, — повторил Холодов, и я вернулся в кресло.

Алексей Митрофанович просканировал все мои татуировки в напряжённой тишине. У меня в голове роилась куча вопросов, что бы это могло быть. Но факт оставался фактом — пока у нас нет ни единой зацепки.

Наконец, мы вышли из холодной, белой студии на тёплую улицу. Возбуждение не уходило — хотелось как можно скорее увидеть скрытый рисунок. Хоть я и понимал, что вряд ли мы там что-то поймём — опять потребуется искать специалиста. Но это был лишь один из небольших шагов к раскрытию этой тайны.

Глава 22

Воздух в зале суда был густым и спёртым, пропитанным запахом старого дерева, лака для пола и человеческого отчаяния. Ну и да, над всем этим довлела духота, кондиционера тут и близко не было.

Казалось, даже пылинки, кружащиеся в луче