Усадьба у края болот - Марина Иванова

ради чего задержалась в этом мире не на один год, тоже ушла. Нет, не совсем ушла, она тоже была среди них, но теперь уже совсем в другой ипостаси, практически неузнаваемая – бесплотный дух, не умеющий дать знать о себе, не умеющий объясниться даже с тем, кто видит его.

Так что же заставило их прийти?

Ваня места себе не находил. Предчувствие беды царапало душу аршинными когтями, ни на секунду не оставляло. Еда показалась горькой, и Ваня отложил ложку, он продолжал наблюдать за духами. Видел, как мечутся они, мельтешат перед глазами, считывал их тревогу, она носилась перед ним багровыми всполохами, но знаки, подаваемые ими, походили на шифровку, и распознать тот шифр Ване не по силам.

А ещё Ваня слушал тишину. Исчезли все звуки. Бряцанье ложек по тарелкам, громыхание кастрюль и заливчатый смех молодой поварихи, невнятное бормотание то ли телевизора, то ли радио – не разобрать, и в этой тишине по каменному полу процокали кошачьи коготки. Ваня поднял глаза от тарелки. Он! Чёрный котище, что вывел его к болоту. Снова он! Дальше двери кот не пошёл. Замер на пороге, спину выгнул и зашипел. Ступил лапой в сторону двери, ещё раз. Снова обернулся, снова зашипел.

И Ваню осенило. Понимание пришло внезапно, но вскочил с места он, пожалуй, раньше, чем сообразил, что и кот, и призраки явились не просто так. Опасность! Здесь всё насквозь пропитано ею. Густой, дурманящий запах опасности щекочет ноздри, а под ногами зарождается нечто…

– Скорее! Скорее отсюда! Уходим! – завопил Ваня, не думая, как будет выглядеть со стороны. Мол, перепугался на ровном месте. То-то посмеются над ним детишки, если ничего не произойдёт!

Он ожидал паники, смеха… ну какая там ещё реакция может быть на то, чему поверить невозможно? Но ошибся. Никто вопросов задавать не стал, все молча поднялись, застыли в ожидании. Ваня кинулся к дверям, и дети поспешно направились следом. Спокойно, без малейшего намёка на панику, будто эвакуация для них дело привычное и почти обыденное.

– Все к выходу! – стоя у двери, направлял их Ваня. И дети молча повиновались. Следом за детьми устремился и персонал: повариха, её помощница, пара воспитателей, завхоз и директор. Ваня уходил последним. Заметил чёрного кота у входа в одну из галерей, но внимания не обратил впопыхах, даже не подумал, зачем он здесь, напрягся лишь, когда понял – что-то не так.

Никто не вышел из здания, так и толпились всей кучей возле входной двери.

– Что происходит? – протиснулся вперёд Ваня, увидел, как безуспешно раз за разом толкает дверь плечом Василий Тимофеевич, а она и не думает поддаваться, сдвинулась с места сантиметров на семь и застряла намертво. Ваня скользнул взглядом по косяку, схватил за плечо директора детдома. – Это бесполезно! Дверь перекосило! Выход ещё есть?!

– Да, – кивнул после продолжительной паузы Василий Тимофеевич. Он всё ещё толкал неподдающуюся дверь и никак не мог остановиться. – В пристройках.

– Туда! – крикнул Ваня, оттаскивая Василия Тимофеевича от двери. Пришлось встряхнуть его хорошенько, чтобы в чувство привести. Тут и самого Ваню кто-то за рукав дёрнул. Дина.

– Смотри! – указала на потолок она. По белёному потолку бежала уродливая чёрная трещина. Ещё одна возникла на стене. Посыпалась цементная крошка…

– Бежим! – крикнул Ваня, выбрав ту галерею, где видел кота. Решил, что тому можно довериться, призрачный кот доказал, что находится на стороне добра, хоть и чёрен, как ночь…

И они побежали. Краем сознания Ваня отмечал, как слаженно двигается перепуганная стайка детей. Напуганные, да, но никакой паники – движутся в указанном направлении быстро, не толкаются, не сбивают с ног тех, кто замедлился, подхватывают отстающих, тащат их за собой. Мальчишка – старшеклассник подхватил на руки плачущего малыша, прижал его голову к своему плечу, оберегая. Кто-то да, плакал от страха, у кого-то в глазах плескался ужас, но не отбился ни один. Ваня вдруг с каким-то сторонним изумлением заметил, что и сам тащит на руках девчонку лет пяти, а она, насмерть вцепившись в его футболку, верещит от ужаса, тоненько, на одной ноте. Подбадривающе похлопал малышку по спине, обернулся, поискал глазами Дину, Машу. Нашёл. Девчонки не отстали, тоже здесь, рядом держатся и Катю от себя не отпускают, замыкая шествие.

Он первым добрался до двери, перехватил девочку так, чтобы правую руку освободить, повернул щеколду и едва не застонал, сообразив, что оказались они в ловушке. Эта дверь тоже не открывалась. Замок сработал исправно, но видно, так же перекосило. На поиски ещё одного выхода времени не оставалось совсем, до левого крыла здания далеко, да и возвращаться придётся в основной корпус, а там… а кто теперь знает, что там? Судя по тому, как стонет, дрожит и скрипит старый дом, там в основном корпусе рушится всё. Вернуться – это загнать себя в ловушку, так что же делать?

Дети, взрослые – сбились в одну кучу, все с надеждой смотрели на Ваню, признавая его главным в спасательной операции, надеясь только на него. Не на директора, именно на Ваню. И он решился.

– Так… – с трудом отцепив от себя вздрагивающую девчушку и передав её местному завхозу Степанычу, Ваня пробился сквозь строй и ворвался в первую попавшуюся комнату. Детскую спальню, как оказалось. Сдёрнул одеяло с одной из кроватей, обмотал руку и, подбежав к окну, со всей силы ударил по стеклу. Казалось бы, чего проще, окно ведь снабжено шпингалетом, и его просто можно открыть, но в памяти всплыл момент, когда, вернув сбежавшую на болото Катю, ребята попросили впредь запирать её, на что директор ответил, что окна в усадьбе не открываются. Для проветривания существуют форточки, но они так высоко расположены, что покинуть дом через форточку просто невозможно. Хорошо, что вспомнил, иначе бы провозился со шпингалетами, время потерял…

Под окном возник Гоша, замахал руками, закричал что-то. Выбивая остатки стекла, Ваня силился расслышать, но слова сливались со звоном разбивающегося стекла с металлическим лязгом, доносящимся со стороны основного корпуса, грохотом, гулом и скрипом…

Откинув в сторону ставшее ненужным одеяло, Ваня подхватил кого-то из малышей, взяв за руки, аккуратно спустил вниз, за окно, подхватил малыша Гоша. Кто-то догадался разбить соседнее окно, старшие дети выпрыгивали, передавали друг дружке малышню.

– Все? – Ваня свесился из окна, – Пересчитайте детей!

– Все! – отозвался Василий Тимофеевич. Ваня отыскал взглядом своих, сел на подоконник, собираясь прыгнуть вниз, оттолкнулся, начиная движение, и в этот момент рухнула на подоконник тяжелая форточка.

Все ахнули, Ваня, благополучно приземлившись, заорал:

– Чего стоим? Опасно! – И первым рванул в сторону