Усадьба у края болот - Марина Иванова

И только теперь, стоя на опушке и пережив крушение жизни, дети проявили эмоции. Смотрели, как рушится дом, в котором прошло их детство, и плакали. Кто-то рыдал в голос, кто-то украдкой утирал злые редкие слезинки…

Неухоженный, но некогда красивый дом превращался в руины. Рушились стены, крыша, поднималась в дрожащий от зноя воздух рыжая кирпичная пыль, где-то видно, замкнуло проводку, выстрелил в воздух сноп огненных искр… Была усадьба и не стало. Вот так, обыденно. В одночасье.

Василий Тимофеевич сидел на земле, обхватив голову руками. Рядом в траве валялись его очки с треснутым стеклом. Второе стекло было заляпано грязью… Он, бывший директор детского дома, не смотрел на то, что осталось от особняка, он не хотел видеть крушения надежд, да и идти ему стало некуда. Разве что бомжевать… Рухнула налаженная жизнь, ушла безвозвратно, и мужчина лихорадочно соображал, что ему делать дальше.

Маша тронула его за плечо. Медленно и неохотно мужчина поднял голову, сощурился близоруко, увидел Машу, узнал…

– Нужно позвонить, – сказала девушка. – Я не знаю. МЧС, полиция, пожарная, скорая… Возьмите себя в руки. С вас никто не снимал ответственности за детей.

Он кивнул неуверенно. А ведь и правда… Пальцы дрожали, но кое-как выудил телефон из кармана, порадовался отстранённо, что хоть его не потерял в суматохе, набрал номер, и только теперь сообразил, что закончилось-то всё хорошо. Да, старый дом рухнул, сложился как картонный, но дети-то живы! Всех удалось вывести из разваливающегося здания, и всё благодаря Ване и его удивительному чутью. Откуда он узнал, что в усадьбе стало опасно? Заранее. Пусть всего за несколько минут до того, как всё начало рушиться, но тем не менее!

Что он кричал в трубку, потом и не вспомнит, но уже через полчаса кого тут только не было! Врачи осматривали детей, пожарные тушили обломки, предотвращая распространение пламени на лес, полицейские опрашивали персонал. Собственно, им-то тут вообще делать было нечего, но старались, пытались выяснить, отчего обрушилось здание. Не имел ли место теракт? Не мог ли кто-то поджог устроить? Не было ли на территории посторонних?

Посторонние, конечно, тут же были найдены и опрошены. Все четверо. В порядке очереди. Предъявить им было нечего и полицейские благополучно отстали. Зато подкатили журналисты, а вслед за ними социальные службы. Шумно стало на опушке леса, суетно. От навязчивых журналистов отмахивались все, даже дети, а вот от социальной службы отмахнуться не удалось. Сурового вида женщины твердили, что детей заберут с собой, разместят временно в приюте, ну а уж после распределят по разным детским домам. Дети переглядывались тревожно. В приют не хотелось, а уж к разлуке они и вовсе готовы не были, да вот только сделать ничего не могли. Правда, пара парнишек сговаривались махнуть в лес. Можно же так спрятаться, что никакие соцслужбы не найдут, но услышала Маша, шепнула:

– А питаться вы чем будете? В здешнем лесу разве что клюква водится, а она кислая.

Мальчишки приуныли и нахохлились, признавая слабые места своего плана.

И даже Кате пришлось уехать в приют. Никак не получилось у ребят договориться с представителями социальной службы, как ни доказывали, что на удочерение девочки уже документы собираются. Женщины были непреклонны. Написали на клочке бумаги номер приюта, сунули обрывок Ване в руки, мол, когда будут документы на руках, тогда и получите свою девочку, не раньше. И вообще, не факт ещё, что по удочерению будет принято положительное решение. Очень часто отказывают.

Катя зашла в автобус без крика и слёз. Она всё понимала и обиды ни на кого не держала. Что ж, потерпит, подождёт, пока Ванина мама документы соберёт. В том, что скоро обретёт семью, девочка не сомневалась, ей обещал семью Савелий, а он не обманывает, ему просто незачем её обманывать, значит, нужно просто подождать. Она помахала рукой тем, кого уже привыкла братом и сестрой считать, скорчила смешную рожицу, мол, нормально всё, я в порядке, приложила ладошку сперва к губам, а затем к грязному стеклу, улыбнулась.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал Ваня, и девочка, не услышав, кивнула – поняла.

Тронулся автобус, заурчав, неторопливо поехал по ухабистой, пыльной дороге, следом, за ненадобностью сорвались скорые и полиция, на полянке остались стоять небольшой группкой притихшие взрослые, да неугомонные журналисты шныряли где-то в стороне, у места происшествия. Усадьба превратилась в руины за пять минут! Чем не новость для первой полосы местных интернет-изданий? Не позднее, чем к утру история обрастёт кучей подробностей, неизвестных ранее даже участникам, будут выдвигаться версии, одна интереснее другой, тут уж у кого как фантазия развита, составляться интервью от лица свидетелей. Интервью, которых никто не давал…

Кому-то беда, для кого-то возможность.

Василий Тимофеевич совсем сник. У него не осталось ничего. Ни денег, ни документов – всё уничтожено. И дома нет – некуда пойти. Как помочь? Ребята поглядывали на него с сожалением, но что они могли предложить ему? Разве что денег на гостиницу. Сами жили в фургоне да палатках, благо не успели переехать во флигель.

Хотя флигелю повезло больше, чем дому, он почти не пострадал, у него повело лишь навес над крыльцом, но где гарантия, что он устоит? И естественно, флигель тоже оказался внутри оцепления.

Отправились по домам повариха с помощницей, завхоз и воспитатели, ворча и жалуясь друг дружке, что без работы остались, и лишь Василий Тимофеевич всё так же понуро сидел на земле. Он нацепил очки и всё смотрел на руины, не понимая, как ему жить дальше.

– Василий Тимофеевич, идёмте с нами, – предложил Ваня. – Сегодня вы сможете переночевать в палатке на моём месте, мне всё равно… – он замялся, подбирая подходящее слово, – Дежурить, ну а завтра что-нибудь придумаете.

Он подумал и согласился. Выбирать было не из чего.

– Ну тогда, наверное, можно идти, – предложил Гоша, – Чего мы тут?

– А скажи-ка, друг, как ты оказался под окнами детдома? – поинтересовался Ваня. – Ты же спал во флигеле.

– Да это… – Гоша покраснел и смутился, – Я проснулся от зверского голода, понял, что чувствую себя вполне сносно, ну и решил следом за вами отправиться. В основной корпус пошёл, а там… дверь заперта, постучал, никто не отзывается, вот и решил проверить, как ещё можно в здание попасть. А тут эта фигня началась. Потом слышу – стекло разбилось совсем рядом. Я туда, а ты уже остатки стекла в окне крушишь…

– Ясно, – Ваня улыбнулся. Надо будет при