Усадьба у края болот - Марина Иванова

Она стояла у самой воды, и та, неподвижная раньше, лизала бабушкины босые ноги, набегала и откатывала, снова набегала с тихим, едва различимым шелестом.

– Бабушка? – запнулся Ваня, – Ты пришла ко мне…

– Пришла, Ванюша, пришла, милый, – отозвалась старушка, – Нам с тобой о многом предстоит поговорить…

Так вот как выглядит зов! Конечно, Ваня сразу догадался, что не бабушка пришла к нему, а сущность болотная приняла облик близкого Ване человека. И сразу понятно стало, отчего люди зову сопротивляться не могут. Не абы кто к ним приходит, болото умеет затрагивать в душе такое, что годами болит, не унимается. К Ване бабушка пришла, Катю, видимо, позвала мама, а кто же приходил к Гоше? Столько лет парни дружат, а что знают друг о друге? Да ровным счетом ничего! Не принято у мальчишек говорить о личном, о том, что болит и беспокоит, не принято душу наизнанку выворачивать. А ведь не будь в жизни Гоши большой потери, он вряд ли услышал бы зов. Но он справился. Чего это ему стоило, Ваня видел, и не представлял, сумел бы сам выстоять.

– О чём же, бабушка? – спросил он, пряча усмешку.

– О жизни, Ванюша. О жизни, родной. Я так скучаю по тебе, внучек!

– Я тоже, бабушка… Тоскую… Очень. Можно попросить тебя?

– О чём?

– Называй меня так, как называла в те минуты, когда мне грустно было. Только ты одна звала меня так, и мне так не хватает этого…

Призрак стушевался и задумался.

– Да, Ванечка, – неуверенно проговорила сущность и бабушкины черты расплываться стали, чем сильнее злилась она, пойманная простым вопросом, тем меньше была похожа на бабушку. И всё же попыталась выкрутиться. – Ванятка, да ты не веришь мне что ли?

Бабушка называла его Иванушкой. Редко называла, в те минуты, когда случалось в жизни Вани что-то из ряда вон выходящее и выть хотелось от одиночества и отчаяния. Казалось бы, имя – отстой для современного паренька, да и никому не позволил бы Ваня звать себя так, но у бабушки выходило так ласково и доверительно, что старомодное имя уже не звучало так ужасно.

– Сгинь, нечисть! – устало проговорил Ваня, снова присаживаясь на доску и подхватывая валяющуюся на земле термокружку. – Сгинь, не позорься!

Ему показалось, что сущность даже хрюкнула обиженно, но показалось, конечно, она просто растаяла в воздухе, и снова стало тихо. Ваня прислушался к своим ощущениям. Нет никого рядом. Ни живых, ни мёртвых. Наверное, пора и зеркало доставать, ведь обещала ему Любава встречу с Савелием.

А зеркало, извлечённое из недр рюкзака, оставалось чёрным, не отражало оно сегодня Савелия, хоть Ваня и ждал, подсвечивая поверхность зеркала фонариком, ничего не менялось. Не приходил Савелий, но вот Любава появилась. Вышла из тумана, присела рядом с Ваней, тоже заглянула в зеркало.

– «Зачем оно тебе, Ваня?», – спросила она. – «Ты надеешься увидеть в нём Савелия?»

– Ну а как ещё я смогу выяснить всё о ритуале? – хмыкнул Ваня, покосившись на призрака. Хоть и сидели они плечом к плечу, холода парень не ощущал, только присутствие.

– «Глупый!» – рассмеялась она, – «Это он заперт в зеркалах, но ты-то свободен! Он не может к тебе прийти, но ты к нему можешь!»

– Стоп! Стоп! – остановил её Ваня. – Мы так не договаривались. Что значит, прийти к нему? Поясни для особо одарённых! В здешних местах любая прогулка может стать последней, так что давай как на духу! С подробностями!

– «Сердишься…» – она снова засмеялась. – «Хорошо, что сердишься. Хорошо, что не исполняешь чужую волю по чужому хотению…»

– Именно этим и занимаюсь в последнее время! – раздражённо буркнул парень. – Так давай! Говори!

– «Ты, Ваня, способностей своих не ведаешь. Ничего-то ты о себе не знаешь. Даже того, что не только духи могут на эту сторону переходить, но и ты на их сторону. Им недоступно общение здесь, но тебе доступно общение там».

– Здесь… Там… Пока понятней не стало. Куда я могу ходить? А главное, для чего мне это надо? Те, кому нужна моя помощь, обычно приходят сами, и они вполне себе разговорчивы. Вот и ты… сама пришла. Так для чего мне идти на ту сторону, не подскажешь?

Она взмахнула рукой, и Ваня упал на землю. Судорогой свело всё тело, воздух перестал поступать в лёгкие, парень захрипел, открывая рот в безуспешной попытке вздохнуть… Любава снова взмахнула рукой, и всё прекратилось. Ваня долго лежал на земле, никак не мог продышаться, утёр слёзы, успев удивиться им, ползком подобрался к доске, снова сел рядом с Любавой.

– Я понял. Вы – призраки, умеете причинять боль.

– «И убивать тоже». – охотно подтвердила Любава. – «Но ты мне нужен живой. Пойми, Ваня, мне всего-то нужно, чтобы Савелий вернулся. Мы с батюшкой и Васяткой застряли тут по доброй воле, Савелия ждём. А он заперт. И нам не уйти без него, таков уж уговор, и, если ты сумеешь освободить его, я оставлю тебя в покое».

– Как я могу перейти к нему? – сердито спросил Ваня. Всё он понимал. И нетерпение её, и надежду на возможность возвращения мужа, такую призрачную совсем ещё недавно, но сейчас вполне осязаемую, но себя он понимал куда лучше. И ему очень не хотелось отправляться туда, куда нет хода обычному человеку. Да и не умел он. Не было рядом наставника, способного научить. – Что для этого сделать надо?

– «Просто закрой глаза. Просто представляй. Думай. Освободи голову от ненужных мыслей, от страха, от неуверенности».

– Медитировать что ли?

– «Не знаю, что это, но тебе лучше известно» …

Проворчав что-то неразборчивое, Ваня всё же закрыл глаза. И ничего не произошло. Текли минуты, Ваня вслушивался в тишину, но не слышал ровным счетом ничего. Не слышал и не ощущал. Даже Любавы. Она ушла, бросив его тут одного. Текли минуты. Веки стали тяжёлыми, мысли путались, цеплялись одна за другую, и ни одну Ваня не мог додумать до конца. Так и заснул бы, но показалось, что кто-то тихонько позвал его по имени. Показалось?

Стоит проверить. Открыв глаза, парень огляделся. Он находился на том же самом месте, сидел на доске возле болота, а вот окружающая действительность изменилась. Да так лихо изменилась! До неузнаваемости. Болото, укутанное туманом, не разглядеть, да и не хотелось его разглядывать. Болото и болото, чего в нём интересного? А вот за спиной картина изменилась разительно. Будто из-под земли выросли на берегу постройки, появилась ограда. Сколоченная из сухих, растрескавшихся стволов. Кое-как сколоченная, но всё же ограда, отделяющая сушу от болота. Если