Усадьба у края болот - Марина Иванова

глубокая, непроглядная предрассветная тьма. В траве валяется фонарик, выхватывает тусклым лучом из темноты часть рюкзака да термокружку, а больше ничего не видать, даже болота, и тишина глухая стоит, только бухает в ней набатом Ванино сердце, громко стучит, опасно, и кажется Ване, будто и тьма, и болото прислушиваются к его живому стуку, жадно прислушиваются, даже плотоядно… И ужас накатил, липкий и внезапный, сковал тело – не шевельнуться, но Ваня пересилил его, схватив фонарь, попятился от болота, но упал, запнувшись о торчащий из земли корень, зажмурился, ожидая скорого нападения.

Текли секунды. Парень считал их, счёт хоть немного помогал оставаться в здравом уме, иначе совсем бы туго пришлось. Считал, считал, сбился, начал заново, снова сбился, махнул рукой и сел, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Тихо всё. Заметно посветлело. Рассвет…

Темнота уже не казалась чернильной, вполне различимы стали предметы и окрестности, и отступил лютый страх. Ваня поднялся, вернулся к болоту, подхватил с земли термокружку, глотнул кофе. Лучше бы сейчас воды, горло пересохло так, будто по нему наждачкой прошлись, но за неимением, сойдёт и кофе. Наверное, пора уходить. Стала ли полезна ему эта ночь? Безусловно. Ваня многое узнал о себе, о зове, да и о Савелии тоже, вот только сомнения точили, справится ли он? В своём даре Ваня сомневался. Нет, он всю сознательную жизнь видел тех, кто ушёл, сомневался в другом, сумеет ли он справиться с проклятием? Хватит ли ему сил и возможностей? Ведь он действительно ничему не обучен, не было рядом человека, способного подсказать и научить, получается, что о других Ваня знает куда больше, чем о себе…

Он всё стоял, задумавшись, глядел на болото, на стремительно светлеющее небо, и чувствовал, как отступает страх и неуверенность.

– Я справлюсь, – улыбнувшись, прошептал Ваня, поднял с земли и кинул в болото камень, – Слышишь меня, нечисть болотная? Я справлюсь!

Из болота выползла гадюка, проползла прямо перед Ваней, будто насмехаясь. Ага! Как же! Справишься! Но Ваня выстоял, не шелохнулся, хоть и было желание отпрыгнуть. Гадюка это не безобидный ужик, с ней лучше не шутить, пусть ползёт себе, а он постоит, пропустит.

Змея уползла в заросли камыша, а Ваня развернулся, собираясь идти в лагерь. С моста навстречу ему бежали друзья. Первой, как ни странно, добежала Дина, с разбегу бросилась на шею, обняла.

– Ванька! Как же мы за тебя переживали!

– Живой! – хлопнул по плечу Гоша.

– Брат, – тоже обняла его Маша, – Не пугай меня так больше, лады?

– Не выйдет, Машка! – подмигнул Ваня, – Боюсь, всё самое страшное только начинается.

– Ты узнал что-то? – спросил Гоша, глядя не на друга, а на болото. – Оно… – голос дрогнул, – Оно звало тебя?

– Идём в лагерь. Там всё расскажу.

– Страшно было? – не удержалась от вопроса Маша.

– Очень. Вы мимо усадьбы шли?

– Да, – Гоша ответил за всех, – Но заходить не стали, торопились.

– Там жесть. От дома ничего не осталось. Куча обломков, тонущих в болоте… Прикиньте? Дом разрушился от того, что болото каким-то образом размыло землю под ним.

– Откуда ты знаешь? Экспертизы же не было пока! – возразила Маша.

– Да она и не нужна, и так всё ясно. Там болото. На месте дома и дальше, почти до моста.

– Но… – задумалась Дина, – А как же тогда берег? Почему он не провалился? Получается, какой-то кусок суши болото не тронуло, а распространилось дальше. Так бывает?

– Как видишь. Я тоже шёл, боялся, что за мостом сплошная топь, но нет, не угадал… Здесь такие места странные, что стоит переставать удивляться подобным мелочам. – Ваня одним глотком допил остывший кофе, – У нас в лагере есть что пожевать?

– Бутерброды точно найдутся, – улыбнулась Маша, – А что ещё надо? Самая лучшая походная еда!

За завтраком Ваня объявил, что с текущей минуты все передвижения по территории осуществляются коллективно. В одиночку никто и никуда не уходит, это смертельно опасно.

– Извиняюсь! – как прилежный ученик на уроке подняла руку Маша, – А… э… если мне в кустики приспичит, вы со мной вместе пойдёте?

– Мы – нет, – ответил Ваня, – Но Дину зови с собой. Это, кстати, нормальное походное правило. В горах, да и прочих местах, где дикие животные водятся, до кустиков только так и ходят. Парами. А у нас тут кое-что пострашнее диких животных водится. Вон, Гошка знает.

Гоша кивнул. Он ещё пару дней назад первым бы разбил в пух и прах все Ванины страхи, но, столкнувшись с неведомым, подрастерял самоуверенность и бесшабашность.

– Ты слышал зов? – тихо спросил он у друга.

– Да, – кивнул Ваня, – Вот только… Гош, я не лезу в душу, но скажи, тебя тоже звал кто-то близкий?

Гоша зажмурился как от невыносимой боли, закусил губу и несколько раз утвердительно кивнул. Эту боль ещё не смягчило время, она всё ещё сильна и ранит душу, но расспрашивать о ней Ваня не станет.

– Я понял, – сказал он, – Маш, о тебе я всё знаю. Дин… у тебя сестра ведь погибла. Та вот, просто помни… она не может больше приходить. Не может. Если вдруг увидишь её, знай, это злобная сущность на себя её облик примерила. Можно задать ей какой-нибудь личный вопрос, тему которого только вы с сестрой знали, и она не ответит. А лучше нам всем держаться вместе. Так надёжнее.

– Почему ты считаешь, что сейчас у болота опасней стало? – поинтересовалась Маша. Она сидела на брёвнышке, с аппетитом жевала бутерброд, и, казалось, ей просто не может быть страшно. Парни тушевались, а ей, девчонке – хоть бы хны! Плохо. Очень плохо. Она просто не понимает того, что происходит, для неё их поездка – просто забавное приключение, игра типа бродилки компьютерной, в её голове не укладывается тот факт, что жизнь всего одна, запасных не имеется, и на паузу игру не поставить, не перезапустить. А с другой стороны, такой и зов нипочём, она его просто не услышит, а если услышит, то явившегося пошлёт куда подальше, незачем ей в болото лезть, кроссовки новые портить…

Ваня как раз начал рассказывать о том, что довелось пережить прошедшей ночью, когда к стоянке вышли люди. Много людей. Почти всё взрослое население ближайшей деревни. Тут и Василий Тимофеевич, о котором все благополучно забыли, изволил проснуться, вылез из палатки, удивив своим появлением присутствующих.

– Что случилось? – забыв поздороваться, поинтересовался он у подошедших мужиков.

– Детей не видели? Двое пацанов нас пропало. Всю деревню обыскали – нет нигде! Всю ночь ищем… Вы не видели? – спросил один из них.

Переглянувшись, ребята пожали плечами. Не было