Усадьба у края болот - Марина Иванова

Нет, зеркало для него оставалось матовым и чёрным. Он смотрел на него, вглядывался, злился, но зеркало оставалось немым и неподвижным. Оно молчало, не желая раскрывать свои тайны. Откинув бесполезное зеркало в траву, Ваня попытался уйти в транс. Вчера же получилось, он даже с Савелием пообщаться сумел, так может и сегодня получится?

Но сколько не прислушивался Ваня к себе, не происходило ровным счётом ничего. Только раздражение нарастало. Открывая глаза, парень видел всё ту же поляну, автофургон, палатку и кострище. Любава сказала, что он беспрепятственно может ходить на ту сторону? Да где там! То ли обманула, то ли он настолько неспособным оказался, то ли время не то, то ли место неподходящее…

– Не получается?

А он и не видел, как вышла из автодома Дина. Остановилась возле него, но близко не подходила, боясь помешать. Стояла, склонив голову к плечу, смотрела внимательно и судя по всему давно, а заговорить решилась не сразу, потревожить боялась, помешать. И уйти уже не уйдёшь, всё равно потревожишь…

– Нет, – отрицательно помотал головой парень, – Не выходит. Да ты садись рядом, Дин, чего застыла? – он похлопал ладонью по бревну, дождался, пока девушка присядет рядом, – Она сказала, что я могу быть и здесь, и там, но я пытаюсь, а у меня не выходит. Вчера получилось, сегодня никак…

– Любава? Да? – уточнила Дина.

– Она… – Ваня задумчиво взял руку девушки, спрятал в своих ладонях, осторожно сжал тонкие пальцы, – Дин… Может, вам с Машей уехать, а? Тут место такое жуткое, каждый день что-то случается, и каждый из этих дней может стать последним.

– И поэтому ты предлагаешь бросить тебя? – развеселилась Дина. – Ну уж нет! Да, спорить не стану, мне действительно страшно. И Гоше. И Маше тоже, хоть она и храбрится, делает вид, что её ни разу сложившаяся ситуация не беспокоит, но это всё притворство, беспокоит, и ещё как, но ни один из нас дела не бросит. Предложи остальным, попробуй, – усмехнулась она, представив, какой шумной может быть реакция друзей.

– Да… Наверное, ты права, Машка меня покусает, стоит только заикнуться, а Гошка засмеёт. Что ж… остаёмся. Дин… ты это… Пожалуйста, будь осторожна, я не хочу тебя потерять… Я не хочу никого из вас потерять.

– Договорились, – Дина печально улыбнулась. И зачем он добавил последнюю фразу? Обрезал крылья на взлёте. Она высвободила ладошку, сложила руки как в детском садике, на колени, попросила, – Вань, может, костёр разожжёшь? С ним как-то спокойней.

– Да, конечно. Дин… – он поймал её за руку, снова спрятал её ладонь в своих, – Я давно хотел сказать тебе…

Но договорить ему не удалось, дикий визг, донёсшийся из фургона, заставил обоих вскочить на ноги.

– Маша! Там Маша! – Ваня бросился к фургону, одним движением распахнул дверь так, что та чуть с роликов не сорвалась. – Маша, что случилось?!

Маша сидела на кровати, сжавшись и забившись в угол, отмахивалась от кого-то руками. Взбрыкнула, ударив пяткой по простыни, отдёрнула ногу, ударилась затылком о стену, охнула и завизжала ещё громче.

– Маш, Маша!

Ваня схватил сестру в охапку, стиснул покрепче, но она продолжала яростно отбиваться, совсем не реагируя на голос. Задев, смахнула миску со стола, та, свалилась на пол, раскатились по полу помидоры… Подумав, что так они Гошин автодом разнесут в дребезги, да и Машка может случайно пораниться, Ваня вытащил упирающуюся сестру на улицу. Она уже не визжала, голос сорвала, и могла лишь хрипеть и бормотать что-то бессвязное, но разум к ней не возвращался, молотила кулаками по спине брата, дёргалась, тщетно пытаясь освободиться.

Холодная вода плеснула в лицо. Девушка охнула и дёрнулась в руках брата. Ване тоже досталась порция, но он едва ли заметил это, лишь то его заботило, что Маша обмякла на его руках и всхлипнула уже более осмысленно.

– Змеи… – едва слышно пробормотала она. – Кругом мерзкие гадюки…

Ваня с благодарностью посмотрел на Гошу. Как хорошо, что кто-то сумел сориентироваться в ситуации и прекратил Машину внезапную истерику.

– Что, Маш? Где ты змей увидела? Приснились? – ласково заговорил с сестрой Ваня, гладя её по жёстким косичкам.

– Да нет… – язык ворочался с трудом, говорить было тяжело, почти невозможно. Казалось, в горло песка насыпали и оттого оно распухло и слова не проталкивались наружу, как ни старайся. И снова выручил Гоша, протянув Маше стакан воды. Она приняла, залпом выпила воду, уронила стакан в траву. – Там, в фургоне… Так много змей! Они ползали, мерзко шуршали, шипели угрожающе… По ногам ползали, по постели… – девушка снова всхлипнула.

– Я прогоню их всех! – упав на колени клятвенно пообещал Гоша. – Машенька, ты только не плачь, не пугай нас.

– Прогонишь? – Маша смотрела недоверчиво красными, опухшими от слёз глазами. Шмыгнула носом и вдруг застеснялась, опустила ресницы и отвернулась.

– Прогоню! Вот смотри, я уже пошёл… – и поднявшись, Гоша направился к фургону.

Конечно же никаких змей в фургоне не оказалось, но парень всё равно тщательно обыскал все углы, вышел, развёл руками.

– Маш, я ни одной змеи не нашёл.

– Так что же… мне показалось? – недоверчиво спросила девушка. – Так не бывает.

– Боюсь, что в этих местах бывает и не такое, – пробормотал Ваня.

– Но они же были! – в отчаянии настаивала Маша. – Я их руками с постели сбрасывала. Чувствовала, насколько они противные… холодные… фу… гадость. Я их швыряю на пол, а они извиваются, запястье мне оплетают. Приходилось стряхивать их с себя. – От воспоминаний Машу передёрнуло, снова закипели слёзы на глазах. Ну были же они!

– Нет, Маш, – обняв сестру, мягко возразил Ваня, – Змей не было… Правда, не было.

– У меня глюки что ли? В психушку пора?

– Тогда у всех у нас глюки! – весело фыркнул Гоша. – Ну-ка! Подними руку тот, кто ничего странного в последнее время не наблюдал.

Стоит ли говорить, что никто из присутствующих руки не поднял? Все видели. Каждый что-то своё, другим недоступное, но видели все. Кто-то не отболевшее горе, кто-то странные сны, а кто-то отражение собственных страхов. Для каждого у болота имелся сюрприз. Для каждого индивидуальный.

– Что делаем? – веселился Гоша, пытаясь разрядить обстановку, – Пакуем чемоданы и в заведение имени Кащенко двигаем гуськом?

Но почему-то никто не засмеялся. Да и самому Гоше от нарочито-показного веселья тоскливо стало. Кого он обманывает? Кого сможет обмануть этим фальшивым смехом и дурацкими, совсем не уместными в их ситуации шутками? Никого. Он оборвал смех, сконфуженно почесал затылок и даже слегка покраснел.

– Ну чего мы? Костёр разводить