Усадьба у края болот - Марина Иванова

– Все вместе! – заявила Дина. До сего момента она стояла в сторонке и старалась слиться с природой, чтобы никому не мешать. Она всё ещё не изжила из себя ту зашуганную девочку, самым большим ужасом которой был страх кому-либо помешать. Её предсказаний боялись родители и соседи, её сбывающихся снов боялись одноклассники и учителя, а она не сразу научилась молчать, всё старалась беду от окружающих отвести, наивно полагая, что стоит ей рассказать свои видения, и обязательно появится возможность изменить судьбу. Заблуждалась. Ошибалась. А потом просто перестала рассказывать. Зачем? Когда тебе не верят до поры до времени, а когда вдруг случится то, о чём предупреждала, сторониться начинают, считая едва ли не ведьмой. Отворачиваются с брезгливой гримасой, от бомжа будто, стараются свести общение с ней к нулю. Сейчас, повзрослев, Дина перестала сторониться людей, научилась жить в ладу с ними и с собой, не сближаясь ни с кем, но и не избегая, ведь это жизнь, нужно работать, учиться находиться в коллективе, и у неё получилось, но в патовых ситуациях всё равно наружу вылезала та обиженная девочка, нелюбимая даже родителями.

Потому и стояла Дина соляным столбом на поляне, пока мальчишки Машу успокаивали, растерялась, да так, что собрать себя в одно целое получилось не сразу.

– Вы-то чего за дровами пойдёте? – заупрямился Гоша, – Сидите в лагере. Для сбора дров мужики имеются!

– Набрать хворост и мы можем! – не сдавалась Дина, – Нипочём здесь не останусь! Вместе пойдём. Вы разве не видите, что происходит? Болотные духи или кто там ещё… к каждому из нас ключик подбирают, стараясь вывести из строя если не всех, то хоть одну боевую единицу.

– Я согласен с Диной, – подумав, решил Ваня, – В лес все вместе пойдём. И находиться будем друг у друга на виду. Не разбредаться. Решили?

– Решили, – нехотя согласился Гоша.

Маша ничего не сказала. Она молча поднялась с бревна, дошла до фургона, с опаской заглянула внутрь, не увидев змей, прошла, сняла с вешалки свою джинсовку и пулей выскочила на улицу. Вроде и проверил все углы Гоша, вроде и убедить её удалось, что никаких змей и в помине не было, а всё равно боязно, мало ли…

– Далеко в лес не заходим, думаю, сушняка и с краю полно, – снова взялся вести беседу Гоша, видя, что спутники совсем приуныли. – Хорошо грозу стороной пронесло, лес сухой…

– Грозу… – задумчиво повторила за ним Маша. – Грозу… – и застыла на месте, как вкопанная. Затуманился взгляд, губы дрогнули в странной полуулыбке.

– Эй, Маш! – Гоша тронул девушку за плечо, не заметил реакции. Потряс. – Вань! С ней опять что-то не то!

Ваня, тащивший из кустов сухое брёвнышко, выронил добычу, в три прыжка оказался рядом.

– Маш! Маша!

Девушка не реагировала. Стояла, слегка раскачиваясь, ссутулив плечи и глядя под ноги, косички падали на лицо, раскачивались, напоминая разноцветных змеек.

– Да что с ней такое?!

– На гипноз похоже, – подсказала Дина. – Но кто мог-то?! Да и не до того всем было, когда мальчишек спасали…

– В лагерь идти надо, – подхватывая сестру на руки, решил Ваня. И тут Маша забилась в его руках, зарычала, вырываясь.

– Болото! Кругом болото! – в исступлении кричала она. – Нам не выбраться! Это ловушка! Мы все погибнем! – Маша металась, размахивала руками, вопила на весь лес, но с места не двигалась, стояла на ногах крепко, будто под ногами её был тот самый небольшой островок посреди трясины, с которого сняли сегодня деревенских мальчиков… Она никого не подпускала к себе, даже брата, размахивала кулаками, стоило лишь приблизиться.

– Что делать будем? – спросил Гоша.

– Хороший вопрос! – раздражённо мотнул головой Ваня. – Не знаю!

– Я попробую кое-что, – кусая губы, предложила Дина, – Но Машка выше меня, и намного…. Нужно, чтобы она присела ну или на колени встала.

– Сделаем! – заверил Гоша и прыгнул вперёд. Он резко обхватил Машу руками и потянул вниз, падая на колени. Упала и Маша, Дина тут же встала у неё за спиной, положила ладони на плечи так, что большие пальцы упирались в позвонок, а остальные лежали на ключицах.

– Держи! – шепнула Гоше и замерла, закрыв глаза, лишь пальцы, плотно прижатые к Машиным плечам, побелели. Да лёгкой синевой окрасились губы.

Ваня наблюдал, не решаясь приблизится. Он видел, как подрагивают Динины веки, как дрожат на её длинных ресницах крупные слезинки, как капли пота бисером выступают на лбу. И как же ему страшно стало! За сестру, повисшую на Гоше, за друга, прижимающего к себе Машу, как самую дорогую в мире реликвию, за Дину, отдающую столько сил Маше… А он стоял истуканом и абсолютно ничем не мог помочь! И вмешаться не мог, и боялся, отчаянно хотелось оторвать Дину от Маши, ведь исчерпает себя, не справится, на неё же смотреть страшно…

Но Дина сама опустила руки, улыбнулась, стеснительно, будто винясь за то, чему они свидетелями стали.

– Должно помочь, – тихо шепнула она.

Ваня взял её за плечи, оглядел, нахмурился, заметив, что синяки под глазами появились, и синяя жилка вздулась на виске.

– Гош, как Маша? – не отрывая от Дины взгляда, бросил он.

Но ответила уже Маша.

– В порядке я. Что это было? – она уже стояла на ногах и отряхивала от прошлогодней хвои джинсы. – Что случилось-то?!

– Узнаю Машку! – хмыкнул Гоша и засмеялся. Всё. Теперь можно. Отпустило наваждение, можно и расслабиться, дать себе передышку, ведь нельзя же всё время бояться.

– Дин, а ты как? – Ваня прижимал к себе голову девушки, гладил по волосам, перебирая тёмные кудряшки, а она, обхватив его обеими руками, блаженно щурилась. Ей было хорошо. Пусть слабость накатила и подступает к горлу тошнота, ерунда всё, восстановится, но ради того, чтобы вот так стоять с Ваней, чтобы он обнимал её и гладил по голове, она готова повторить.

– Бывало и лучше, – тем не менее ответила девушка. – Нужно возвращаться.

– Да, – и Ваня потянул её в сторону лагеря.

– Я не понял! – возмутился Гоша им вслед. Он стоял на коленях и опутывал верёвкой огромную кучу веток, – А дрова мы тут оставим? Ни фига! Они нам пригодятся!

До лагеря добирались долго. Мало того, что дрова тащили, да ещё и Машу, засыпающую на ходу. Её клонило в сон неотвратимо и сопротивляться сну не имелось никакой возможности. Маша хныкала, словно маленький ребёнок, и всё пыталась присесть на землю, а то и прилечь. Она не понимала, что с ней происходит, но и не задавалась вопросами, ей хотелось