Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

«Честь» — титул и поместья — могла сохраняться неограниченно долго, но только с помощью побочных ветвей или перехода к другой мужской линии через наследницу-дочь. История большого графства Лестер в XII–XIII вв. дает примеры самых разнообразных вариантов сохранения «чести» на протяжении нескольких поколений. Графство Лестер было одним из земельных дарений Вильгельма Завоевателя его главным помощникам, и на протяжении всего XII в. оставалось в семье Бьюмон. Последний граф Бьюмон, соратник Ричарда Львиное Сердце по оружию, известный как Роберт Фитц Парнел, получил «честь» Лестера в 1191 г., находясь в третьем крестовом походе. Когда Роберт в 1204 г. умер бездетным, основная часть его владений перешла к двум его сестрам, старшая из которых получила титул графини Лестерской[574].

Эта дама вышла замуж за одного из младших сыновей знатной семьи из Северной Франции, Симона де Монфор. У них было 6 детей, три сына и три дочери. Старший сын уже получил титул графа, женившись на наследнице другого графства, Глостера. По смерти своей овдовевшей матери, второй сын, Симон де Монфор II, заявил права на Лестер, но встретился с одним препятствием. Он служил королю Франции, врагу английского короля Иоанна, который поэтому «заморозил» Лестерское графство, назначив туда третье лицо под предлогом долга короне. Мир с Францией и вмешательство папы заставили возвратить Лестер Монфорам — через их английского родственника Ранульфа, графа Честерского[575]. В этот момент Симон II возглавлял армию, посланную против еретиков-альбигойцев на юге Франции, и погиб во время осады Тулузы (1218 г.). Возобновление вражды между Англией и Францией привело к тому, что его сыновья заявили о своих правах на Лестер лишь в 1231 г. К этому времени в Англии изменилось отношение к англофранцузской знати. Если столетие назад французские сеньоры и рыцари чувствовали себя дома по обе стороны Ла Манша, то теперь они должны были выбирать, кем они хотят быть, французами или англичанами. Старший сын Симона, Амори де Монфор, выбрал Францию, где у него были обширные владения, и предложил Лестерское графство своему младшему брату, еще одному Симону. Удивительно, но 28-летний Симон III сумел добиться от короля Генриха III и своего собственного двоюродного брата графа Честерского, возвращения ему графства, и в одночасье превратился из безденежного юнца в богатого графа Лестерского[576].

Затем Симон III потряс весь английский двор и страну еще более невероятной удачей: он соблазнил сестру короля Элеанор и женился на ней. Как знать, так и духовенство были в равной мере расстроены: аристократы — зрелищем иностранного авантюриста, оторвавшего такой жирный куш прямо у них под носом, духовенство — скандалом с Элеанор, юной вдовой старшего сына Вильяма Маршала, с легкостью забывшей торжественный обет целомудрия, который она дала архиепископу Кентерберийскому. Подобающими случаю дарами Симон купил благосклонность Ричарда Корнуольского, главы баронов и брата Элеаноры, и, поехав в Рим, — тем же способом побудил Ватикан отменить обет, данный Элеанор[577].

К несчастью, чтобы добыть необходимую для взяток сумму, Симон назвал короля Генриха своим поручителем, предварительно не спросив его согласия; реакция Генриха едва не бросила как Симона, так и Элеанор в лондонский Тауэр. Однако Симон еще раз ухитрился расположить к себе короля, причем до такой степени, что он и Элеанор получили в качестве своей резиденции замок Кенилворт — огромную, нависшую над водой нормандскую башню в Уорикшире, наполовину окруженную искусственным озером[578]. Кенилворт был выдающимся памятником военно-жилой архитектуры времен Завоевания, но по стандартам времен Симона не слишком уютным жилищем. В нем даже не было каминов, нововведения, которое обогревало большие залы в недавно выстроенных замках. Генрих велел покрыть новой крышей грязный верхний зал, починить отхожие места, восстановить некоторые стены и пристройки, а также отделать панелями часовню, но Кенилворт упорно оставался скорее гарнизонной крепостью, нежели загородным домом[579].

Вскоре Симон занялся политикой, которая обеспечила ему место в истории, но привела к потере замка, графства и жизни. Начав как помощник короля Генриха, он затем стал посредником между королем и недовольными баронами и, наконец, вождем баронов. Когда ссора разрослась до гражданской войны, Симон привел армию баронов к победе в битве при Льюисе, а затем к поражению при Ившеме, где он и его сын Генрих были убиты. Другой сын, опять Симон де Монфор, защищал замок Кенилворт при его знаменитой осаде, но под конец он, его братья и мать вынуждены были бежать за границу.

Графство Лестер было конфисковано королем, отдавшим его своему сыну Эдмунду, известному как Эдмунд Гнутая Спина, который оставил графство своему сыну Томасу. Как и Симон де Монфор, Томас опасно увлекся политикой и лишился головы, но его брат Генрих держался в стороне от неприятностей и сумел унаследовать Лестер (вместе со многими другими землями). Его сын Генрих унаследовал все, но умер, не оставив наследников мужского пола. Тогда «честь» Лестера была передана жене Джона Гонта, младшего сына Эдуарда III, Бланш[580].

Таким образом, на протяжении полутора столетий большое графство Лестер, которому принадлежали маноры в 20 английских графствах, находилось в руках четырех различных линьяжей; дважды смена ветви происходила из-за отсутствия наследника-мужчины и один раз из-за его конфискации королем. Смена группы биологических потомков произошла только в результате конфискации, однако для мужчин и женщин XIII в., пропитанных идеологией мужского потомства, разница между первым и вторым вариантами прекращения семьи была невелика.

История с графством Лестер была скорее типична, чем исключительна. В то же время французская ветвь семьи Симона де Монфор теряла — поместье за поместьем — свои собственные обширные владения из-за выдачи замуж дочерей-наследниц[581].

Примогенитура, грубо ориентированная на мужчин, при ее практическом применении дала женщинам ведущую роль в определении судеб знатных линьяжей. Не удивительно, что женщины со своими вдовьими частями, совместными владениями и ранними браками часто начинали судебные тяжбы, столь распространенные в эпоху высокого Средневековья. Так, Элеанор де Монфор задержала заключение мира между Францией и Англией на два года. В качестве сестры короля, она не хотела отказаться от своих прав на владения Плантагенетов во Франции. Элеанор нисколько не беспокоила потеря Англией Нормандии, но она ухватилась за возможность предъявить претензии на компенсацию своих прав на вдовью часть, от которых она ранее отказалась, — владения ее первого мужа Вильяма Маршала II[582].

В XIII в. в юридических правах женщин произошли определенные улучшения, частично благодаря Великой Хартии, которая не только подтвердила размер вдовьей части в одну треть, но и запретила «унижение»