Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

— выдачу знатных невест, находящихся под опекой короля, замуж за менее знатных претендентов. Она также дала вдовам большую свободу выходить замуж вторично по собственному желанию, что способствовало переходу крупных владений от линьяжа к линьяжу по мужской линии, а также препятствовало их концентрации у все меньшего количества владельцев[583]. То же происходило из-за непредсказуемости смерти наследников. Дочь, особенно вторая и третья, могла быть выдана замуж за ничтожество, чтобы уменьшить ее приданое и сохранить владение в целости для наследника-мужчины. Несколькими годами позже, из-за смерти братьев и сестер такая дочь могла неожиданно оказаться наследницей, даже единственной наследницей, что превращало ее ничтожного мужа в богатого барона.

До тех пор, пока короли, в Англии и в других странах, продолжали создавать новых аристократов и наделять их старыми и новыми владениями в качестве награды за службу на войне или в правительстве или просто за то, что они родились в королевской семье, высшая знать несомненно продолжала существовать. Более сомнительным было существование каждого конкретного линьяжа по мужской линии, несмотря на примогенитуру, фамильное имя, генеалогию и герб.

Глава 10

ДЕТИ В ЭПОХУ ВЫСОКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

«Дети имеют мягкую плоть и гибкие, податливые тела, проворство и легкость в движениях, и их легко обучать. Они живут без мысли и без забот Их легко рассердить и легко порадовать, и они легко прощают…

Дети часто имеют дурные привычки, и думают только о настоящем, пренебрегая будущим. Они любят игры и пустые занятия, не обращая внимания на то, что выгодно и полезно. Они считают важными дела, которые не имеют значения, и неважными важные дела. Они хотят того, что неправильно и вредно, и скорее воспринимают рисунки детей, нежели рисунки взрослых. Они больше плачут и рыдают от потери яблока, нежели от потери наследства. Они забывают о милостях, оказанных им. Они желают все, что видят, и требуют его, и рвутся к нему.

Они любят разговаривать с другими детьми и избегают общества стариков. Они не держат секретов, но повторяют все, что видят и слышат. Внезапно они смеются, внезапно они плачут и постоянно вопят, болтают и смеются. Они едва-едва молчат во сне. Вымытые, они снова пачкаются. Когда их матери моют их и расчесывают им волосы, они брыкаются и раскидываются и колотят руками и ногами и сопротивляются изо всей силы. Они думают только о своих животах, всегда желая есть и пить. Едва они встают с постели, как уже жаждут пищи»[584]. Такими словами выразил средневековое восприятие детей францисканский монах XIII в., известный как Бартоломей Английский, в своей энциклопедии «О свойствах вещей». Он также описал свои наблюдения о взрослении и развитии детей: «Верхняя часть туловища ребенка больше и тяжелее, чем другие части. Поэтому младенец сначала ходит на руках и ногах, затем он постепенно поднимает свое тело прямо, потому что верхняя часть сокращается и в результате становится легче, тогда как нижняя часть растет и делается тяжелее»[585].

Средневековые энциклопедии говорят о детях отдельно от взрослых, в медицинских разделах, поскольку они нуждаются в особом уходе. Средневековое право, будь то римское, каноническое или обычное, также выделяет детей в особую категорию, наделенную личными и имущественными правами, которые в период малолетства требуют опеки. Само понятие малолетства подразумевало уязвимость и потребность в специальной защите.

Теория Ф. Арьеса 1960 г. о средневековом восприятии детей как маленьких по росту взрослых частично основывалась на его наблюдении, что в средневековом искусстве дети одеты так же, как взрослые. Но это не совсем верно. На рукописных миниатюрах детская одежда проще и короче туалетов взрослых. Мальчики носят рубашку, рейтузы и кафтан, девочки — платье и тунику. Миниатюры изображают детей играющими в мяч, плавающими, стреляющими из лука, управляющими марионетками, наслаждающимися кукольными представлениями — круг развлечений, типичных для детей во все времена. В своей истории графов Гвинее, Ламберт Ардрский рассказывает о том, что молодая жена графа, вероятно ей было 14 лет, все еще любила играть в куклы[586]. Хронист Гиральд Камбрейский вспоминает, что его братья строили замки из песка (в то время как Гиральд, будущий монах, строил песочные монастыри и церкви)[587].

«Правила для монахинь» XIII в. сравнивают огорчение монахини, когда ей кажется, что Господь оставил ее, с чувствами ребенка, играющего в прятки со своей матерью: «Она бежит прочь от ребенка и прячется, и оставляет его, предоставленного самому себе, и он озирается в поисках ее и зовет «Мама! Мама!» и может всплакнуть, и тогда она быстро бежит к нему с распростертыми руками и обнимает, целует его и утирает его слезы». Так и тогда, когда монахине кажется, что Господь отвернулся от нее, она должна «плакать и рыдать ему как малое дитя плачет своей матери», и он утешит ее[588].

В рассказе о лондонской жизни, написанном в 1180 г., Вильям Фитцстивен рассказывает, что делают во вторник на масляной неделе лондонские юноши, которые «уходят в поля играть в хорошо известную игру футбол». Каждая школа имеет свой собственный мяч, как и группы представителей разных профессий. Лондонские горожане, включая отцов мальчиков, выезжают верхом на лошадях, чтобы посмотреть игру и тем самым «возвратить себе молодость». Зимой мальчики играют на замерзшем Смитфилдовском болоте, разбегаясь и затем «расставив ноги и повернувшись боком», скользят по льду; другие садятся на большие куски льда, а их товарищи толкают их — «и если кто-нибудь из них поскользнется, все падают головой вперед». Третьи на коньках, сделанных из костей, отталкиваются шестами с железными наконечниками и «несутся вперед со скоростью птицы или стрелы из арбалета». Иногда конькобежцы бросаются друг на друга, ударяя своими шестами. Обычно один или оба падают и «та часть головы, которая соприкасается со льдом, обнажается до самого черепа». Часто случались переломы рук и ног, но мальчиков не останавливала опасность: юность — «это возраст, стремящийся к славе и жаждущий победы»[589].

Энциклопедии и специальные трактаты — такие, как сочинение знаменитой Тротулы, преподававшей в XII в. в медицинской школе Салерно, предписывали тщательный уход за новорожденными: в них содержались инструкции, как перевязывать пуповину, купать младенца, устранять слизь из легких и горла. Дети рождались только дома под присмотром повивальной бабки: больницы уже существовали, но они не предназначались для приема родов. Повивальные бабки принимали роды даже у королев и знатных дам, поскольку мужчинам запрещалось входить в родильное помещение. Тротула рекомендовала натирать нёбо новорожденного медом, промывать язык горячей водой, «чтобы он мог правильнее говорить», и защищать ребенка в первые