Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Кроме младших сыновей, были еще и дочери. XIII в. решил эту проблему более успешно, чем проблему сыновей. Вместо выделения в качестве приданого земель, отцы стали отдавать деньги, а также драгоценности, обстановку и другие ценности, так что к тому времени, как в 1285 г. начал действовать Вестминстерский Статут, известный под названием «О дарах» («De Donis»), его положения, касавшиеся дочерей, уже были излишни. «De Donis» запрещал полное отчуждение земли, данной младшим сыновьям и дочерям, пока в их ветви не будет насчитываться три поколения. Если ветвь пресекалась до этого, то земля возвращалась к основной линии семьи. Статут не был эффективен даже и в отношении младших сыновей, и через некоторое время правило трех поколений было оставлено[565].

Более серьезную угрозу для основного наследника, чем приданое дочери, представляла вдовья часть невестки. По древнему обычаю, иногда нарушаемому, но подтвержденному в 1215 г. Великой Хартией вольностей, невесте полагалась в случае вдовства одна треть имущества ее мужа. Поскольку, как правило, первым умирал муж, а девушки рано выходили замуж, вдовство продолжалось многие годы. Незадолго до 1185 г. десятилетняя дочь Томаса Фитц Бернарда Мод была выдана замуж за Джона де Бидуна и вскоре овдовела. Мод прожила более 70 лет, вышла замуж еще раз и удерживала свою вдовью часть на протяжении всей своей жизни[566]. Подобные вдовы на долгое время лишали семью, чей сын умер, трети семейного имущества. Некоторые вдовы выходили замуж снова и приобретали более одной вдовьей части. В начале XIV в. Агнес Бересфорд за какие-то 15 лет выходила замуж трижды: за Джона Аргентайна, Джона Нарфорда и Джона Мотрейверса. Первые два мужа оставили ей в качестве вдовьей части земли в Кембриджшире, Хертфордшире и Восточной Англии, которыми она продолжала управлять из дома Мотрейверса в Дорсете в течение 33 лет их брака (1331–1364 гг.) и еще 8 лет после его смерти. Когда сама Агнес, наконец, умерла в 1375 г., земли в восьми различных графствах были переданы различным наследникам ее трех мужей. Один из наследников, сын Джона Аргентайна, ждал наследства 57 лет[567].

Выделение вдовьих частей еще больше запутывало и без того сложное управление большими поместьями. Следить за отдельным манором или группой маноров: собирать подати, требовать выполнения повинностей, взимать штрафы, было легко; проблемы возникали с огромными массивами земли, разбросанными по всей Англии (или Франции). Чтобы не дать местным управляющим обманывать графа или вдову, приходилось вести скрупулезную отчетность. Появилась армия поместных бюрократов, в основном, юристов, занимавших выгодные посты, которые было привлекательно сделать неофициально наследственными. Мелкие бюрократические династии обслуживали крупные аристократические династии: несколько поколений Хагфордов и Трокмортонов следили за огромными владениями и доходами графов Уорикских[568].

В конце XIII в. в Англии была введена новая форма брачных контрактов, очень выгодная для невесты: «совместное владение» предполагало теперь владение землей мужем и женой вместе, пока живы оба, и одного из супругов после смерти другого. Вдова, имевшая право «совместного имущества», могла получить большую часть или даже все поместья своего мужа вместо вдовьей трети. Происхождение этого порядка неизвестно, но, как пишет К. Б. МакФарлейн, «в большинстве брачных контрактов XIV–XV вв. жена требовала совместного владения частью земель мужа»[569]) Совместное владение обеспечивало также солидное общественное положение позднесредневековой знатной вдовы, овдовевшей матери, которая контролировала семейные владения и самим фактом своей жизни не подпускала сына к его наследству большую часть его жизни. Некоторые знатные вдовы выходили замуж за красивых искателей удачи, некоторые — за мужчин равного с ними богатства или большей знатности, а некоторые просто наслаждались свободой, предоставляемой богатством.

Благодаря праву совместного владения изменился характер фьефов. Как поместье могло быстро пройти через руки трех семейств из-за принципов совместного владения и майората, показывает история земельных владений епископа Бёрнелля. Епископ собрал ряд поместий, будучи министром благодарного Эдуарда I, и оставил их, в соответствии с установившимися епископскими традициями, своему племяннику, от которого они вскоре перешли к сестре племянника Мод. Первый муж Мод, Джон Ловел, не успел насладиться этой удачей: он был убит в битве при Баннокберне (1314 г.). Наследовать поместья должен был его сын, родившийся после его смерти и названный в честь отца, но Мод вышла замуж снова и согласно порядку наследования без права отчуждения перевела большую часть поместий на себя и своего нового мужа, Джона Хэдлоу, на условиях совместного владения. От Хэдлоу у нее было еще два сына, и Джон Ловел Младший потерял значительную часть своего наследства[570].

Таким образом цели примогенитуры не были достигнуты, и знатные линьяжи лишились своей имущественной основы. Однако, наиболее распространенной причиной исчезновения знатных семей была смертность. Один исследователь подсчитал, что у оседлого населения 20% мужчин не имеют детей к моменту смерти, другие 20% имеют только дочерей. Детская смертность, болезни и война — все они усиливали опасность для средневекового линьяжа. Большие семьи с несколькими сыновьями не гарантировали сохранения ветви. Брак Арнуля Ардрского с Беатрис, наследницей замка Бурбург, стал возможен благодаря типичной для того времени цепи случайностей. Анри Бурбург произвел на свет 12 детей, в том числе семерых сыновей. Двое из них стали священнослужителями; двое умерли в результате несчастных случаев: один в юности, другой рыцарем. Пятый сын потерял зрение на турнире, что не дало ему возможности жениться. Старший сын, предназначавшийся в наследники, дважды женился, но не имел ни одного сына. Седьмой и младший сын стал отцом одного сына, который умер в младенчестве. В итоге наследство перешло к Беатрис и — через ее брак с Арнулем — к Гвинесам[571].

Точно так же Вильям Маршал, став графом Пемброкским в 1199 г., обеспечил свою династию 10 детьми, включая пять мальчиков. Но старший умер по неизвестной нам причине, один был убит в Ирландии, один был смертельно ранен на турнире, и двое последних неожиданно умерли в 1245 г. на протяжении одной недели. Пережившая их дочь, Мод, вышла замуж за Бигода, графа Норфолкского и основала новую династию Пемброков. Хронист Матфей Парижский рассматривал эти события как исполнение проклятия, навлеченного на семью Маршалов за их тяжбу с церковью из-за спорного владения в Ирландии: «"В одном поколении его имя сокрушится" [говоря словами псалма], и его сыновья останутся без своей доли благословения Божьего "Плодитесь и размножайтесь!"»[572]. Проклятие поразило только мужскую линию, а также фамильное имя. Сын Мод, хотя и носил имя Бигод, наследовал титул графа Пемброкского и по крови был в такой же степени внуком Вильяма Маршала, как если бы он был