Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

Ночь в Аддис-Абебе была тихой. Генерал закончил дела и позволил себе немного отдыха. Завтра продолжится обычная работа.

* * *

Утром следующего дня Арам вышел из дома на окраине Аддис-Абебы с небольшой сумкой через плечо. Солнце только поднималось над холмами, окрашивая небо в бледные тона. Он проверил машину — старый, но надёжный «Фиат», который генерал выделил для поездки. Перед тем как сесть за руль, Арам ещё раз осмотрел свою ношу.

Дома, ещё вечером, он подготовил всё тщательно. Сумка имела двойное дно: тонкий слой кожи, под которым помещался плоский тайник. Туда он уложил самые мелкие камни, завернутые в мягкую ткань, чтобы они не издавали звуков при движении. Часть рубинов и сапфиров он зашил в подкладку своей лёгкой куртки и в потайные карманы брюк — по два-три камня в каждом месте, распределив вес равномерно. Остальные агаты и изумруды рассыпал среди обычных вещей: в носках, в коробке с бритвенными принадлежностями, в пачке документов. Сумка не казалась тяжёлой, а тайники не выдавали себя ни на ощупь, ни на вид.

Арам завёл мотор, и машина тронулась по улицам столицы. Вскоре город остался позади, и начался путь на восток, к Джибути. Дороги в то время представляли собой в основном грунтовые тракты, проложенные итальянцами после завоевания. Они были неровными, с глубокими колеями от грузовиков и повозок, местами размытыми недавними дождями. Машина подпрыгивала на камнях, пыль поднималась за ней густым облаком. По сторонам тянулись сухие равнины, переходившие в холмистые участки. Кое-где виднелись деревни с круглыми хижинами, где местные жители занимались скотоводством.

Первый день прошёл в монотонном движении. Арам останавливался только для дозаправки из канистр, которые взял с собой, и короткого отдыха. На одном из итальянских постов его остановили солдаты. Он протянул бумаги от генерала Витторио — разрешение на проезд по военным делам с печатью командования. Офицер бегло просмотрел документы, кивнул и махнул рукой, пропуская дальше. Арам продолжил путь, не вступая в лишние разговоры.

К вечеру он добрался до небольшого селения, где нашёл место для ночлега в простом постоялом дворе. Ужин состоял из лепёшек и чая. Он лёг рано, чтобы набраться сил. Ночь прошла спокойно.

На второй день дорога стала ещё более сложной. Тракт уходил в более засушливые районы, где пыль забивалась везде. Арам ехал осторожно, объезжая особенно разбитые участки. Несколько раз попадались караваны верблюдов, которые медленно двигались по обочине. Местные пастухи провожали машину взглядами, но без особого интереса. Ещё один пост — снова документы, снова быстрый осмотр. Генеральская бумага действовала безотказно.

К середине второго дня жара усилилась, хотя январь и считался прохладным сезоном. Арам пил воду из фляги и продолжал движение. К вечеру показались первые признаки близости к побережью — воздух стал чуть влажнее, появились низкие кустарники. Он остановился на ночь в другом селении, где нашёл приют у местного торговца. Сон был прерывистым от усталости и тяжёлой дороги.

Третий день, его половина. Дорога вывела к более оживлённому участку ближе к французской границе Джибути. Здесь движение стало заметнее: грузовики итальянцев, повозки, редкие легковые машины. Арам миновал последний крупный пост без проблем — бумаги снова сделали своё дело. Наконец, к полудню он въехал в Джибути. Город встретил его портовым шумом, белыми домами колониального стиля и видом моря.

На въезде в портовую зону документы проверили снова. Солдат внимательно изучил бумаги, затем подозвал старшего офицера. Тот, невысокий француз в форме, просмотрел документы, поднял взгляд на Арама.

— Проезжай, — сказал он коротко.

Офицер кивнул солдату и направился в небольшой кабинет у ворот. Арам видел, как тот вошёл внутрь, снял трубку телефона и сказал несколько слов. Разговор был недолгим.

— Человек на месте, — доложил офицер и положил трубку.

Арам не стал задерживаться. Он нашёл гостиницу неподалёку от порта, принадлежавшую французу по имени Пьер. Здание было скромным, но чистым, с видом на залив. Хозяин, седеющий мужчина с аккуратной бородкой, принял плату и показал комнату на втором этаже. Арам поужинал в общей зале, где сидели несколько моряков, и лёг спать. Сумка лежала рядом, под рукой.

Утром следующего дня он спустился в порт. Пароход «Савойя» готовился к отплытию в Аден. Арам поднялся на борт, показал билет и документы. Матросы проводили его в каюту третьего класса — тесную, но достаточную для короткого перехода. Он устроился, проверил, что всё на месте, и вышел на палубу.

Пароход отчалил точно по расписанию. Полтора дня пути через Красное море обещали быть спокойными. На борту собралась пёстрая компания, типичная для торговых маршрутов того времени. Большинство пассажиров составляли торговцы. Арабы из Йемена и Хадрамаута — в длинных одеждах, с тюками специй и тканей — обсуждали цены на кофе и ладан. Они говорили между собой на арабском, громко и выразительно, размахивая руками.

Рядом расположились индийские купцы из Бомбея и Гуджарата. Они везли хлопок, чай и мелкие украшения. Их речь звучала на хинди и английском с сильным акцентом. Один из них, пожилой сикх в тюрбане, торговался с арабом за партию жемчуга, переходя с хинди на ломаный арабский и объясняясь жестами.

Европейцы держались особняком. Несколько французских коммерсантов из Джибути везли вино и инструменты. Они общались на французском, иногда вставляя итальянские слова, когда к ним присоединялись итальянские офицеры или торговцы, направлявшиеся в Аден по делам. Итальянцы, в свою очередь, говорили громко, обсуждая поставки в колонии. Один молодой клерк из Милана пытался объясниться с индийцем на смеси английского и жестов.

Были и местные — эфиопы и сомалийцы, работавшие носильщиками или мелкими посредниками. Они чаще молчали или переговаривались на амхарском и сомалийском. Общий язык на борту был английский и арабский — ими пользовались, когда нужно было договориться о чём-то важном. Вечером на палубе собралась небольшая группа: арабский торговец рассказывал историю о недавней сделке в Каире, француз перебивал вопросами на английском, а индиец кивал и вставлял замечания.

Арам держался в стороне, наблюдая. Он ел в общей столовой простую еду — рис, рыбу, хлеб — и возвращался в каюту. Море было спокойным, лёгкая качка убаюкивала. Он думал о сделке в Каире, о ценах, которые можно выторговать.

Полтора дня пролетели быстро. На второй день после обеда показался берег Адена. Пароход медленно подходил к порту. Матросы готовились к швартовке. Арам собрал вещи, проверил сумку и встал у борта. Когда судно причалило, он спустился по трапу вместе с другими пассажирами. Порт Адена кипел жизнью: краны поднимали грузы, носильщики кричали, предлагая