Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

— Насчёт Рузвельта я знаю ровно столько же, сколько и ты, — ответил Кеннеди. — Но я знаю и то, что важно лично для меня. Мне не нравится та линия, которую он сейчас ведёт. Эти постоянные консультации с Барухом и Рокфеллером-младшим. Они тянут страну в сторону, где нам совсем не место.

Иден кивнул, медленно поворачивая стакан в руках. Он сделал ещё глоток виски и ответил:

— Я знаю. Они явно хотят изменить курс США и Британии и видят в том числе в Черчилле удобную замену мне. Уинстон всегда был мастером убеждать, особенно когда дело касается европейских дел.

Кеннеди наклонился чуть вперёд.

— Вот именно. Вместо того чтобы ждать, пока они направят наш корабль в ненужное плавание, почему бы мне не занять место у штурвала? Я знаю, чего хочет Америка: прагматизма, защиты своих интересов, спокойствия без чужих войн.

Иден посмотрел на него внимательно. В комнате на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине.

— Но как к этому отнесутся в Демократической партии? Ты же понимаешь, что многие увидят в этом вызов самому Рузвельту.

Кеннеди пожал плечами.

— Партии следовало бы помнить, что она — не собственность одного человека. Мы не должны превращать демократию в персональную систему, где всё решает только один голос. Рузвельт сделал много хорошего, особенно в трудные годы. Но это не значит, что он должен определять будущее навсегда.

Иден допил свой стакан и потянулся за бутылкой, чтобы долить обоим.

— У него огромная популярность среди людей. После всего, что он сделал для страны, это вполне объяснимо.

Кеннеди кивнул, принимая полный стакан.

— Популярность оправданна. Он вытянул Америку из тяжёлого кризиса, дал людям надежду. Но что дальше? Теперь он всё больше поддаётся влиянию тех, кто видит в Европе только рынок и возможность для расширения влияния. Барух и Рокфеллер могут привести нас к большой войне под видом экономических интересов. Люди ценят то, что Рузвельт сделал вчера, но они не всегда видят, куда он ведёт страну сегодня. Я хочу, чтобы мы избежали этих ужасных последствий. Хочу, чтобы американцы знали всю картину.

Они продолжили пить виски небольшими глотками. За окном снег усилился, покрывая крыши тонким слоем. Слуга тихо зашёл, подбросил дров в камин и оставил их наедине.

Иден задумчиво смотрел на языки пламени.

— Ты навлечёшь на себя серьёзный гнев партии, Джо. Многие увидят в этом предательство.

Кеннеди улыбнулся.

— Я готов к этому. Если бы я всегда делал только то, что от меня ожидают, я бы ничего не добился в жизни. Мой путь всегда был таким — идти вперёд, даже если приходится идти против течения.

Они обсудили возможные реакции в Конгрессе, настроения в американском обществе. Кеннеди рассказал о своих встречах с влиятельными фигурами, о том, как многие разделяют его опасения по поводу чрезмерного вовлечения в европейские дела. Иден поделился своими наблюдениями о ситуации в Лондоне: о необходимости сохранять баланс, о том, как важно не допустить эскалации напряжённости на континенте.

— Британия всегда стремилась к стабильности, — сказал Иден. — Но с такими фигурами, как Черчилль, который рвётся в бой, это становится сложнее. Твоя позиция могла бы помочь нам обоим держать курс на разумный подход.

Кеннеди согласился.

— Именно поэтому я и думаю о таком будущем. Мы с тобой могли бы координировать действия, защищать интересы наших стран без ненужных жертв. Америка не должна становиться инструментом для чужих амбиций.

Они вернулись к виски. Бутылка постепенно пустела, но оба пили умеренно, сохраняя ясность мысли. Кеннеди упомянул о планах осторожной кампании, о поддержке, которую он уже начал нащупывать среди тех, кто устал от текущего направления. Иден слушал внимательно, задавал вопросы о сроках, о возможных союзниках в сенате и среди губернаторов.

За разговором они перешли к более личным темам. Кеннеди рассказал о своей семье, о том, как дети растут и как важно для него оставить им страну, где будущее будет спокойным. Иден поделился мыслями о британской политике, о вызовах, которые стоят перед правительством в преддверии нового года.

Время шло. Часы на каминной полке показывали уже поздний вечер. Снаружи Лондон затихал, готовясь к рождественским дням. Огонь в камине стал ниже, но тепло всё ещё наполняло комнату.

— Знаешь, Энтони, — сказал Кеннеди, глядя на собеседника, — такие разговоры, как наш, и дают надежду. Не каждый день можно открыто обсудить то, что действительно важно.

Иден кивнул.

— Согласен. И я ценю твою прямоту, Джо. Если ты действительно решишь идти этим путём, знай, что здесь, в Лондоне, у тебя будет понимающий партнёр.

Они подняли бокалы и сделали последние глотки виски за будущее сотрудничество. Кеннеди почувствовал прилив уверенности. План, который начал созревать в США, теперь обретал новые очертания здесь, в сердце Британии.

Они ещё некоторое время говорили о деталях: о том, как пресса может повлиять на общественное мнение, о важности сохранения тайны на первых этапах, о возможных встречах в новом году. Иден предложил встретиться снова после праздников, чтобы обсудить свежие новости из Вашингтона.

Когда Кеннеди наконец поднялся, чтобы уйти, ночь уже полностью вступила в свои права. Снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. У дверей они пожали руки.

— Счастливого Рождества, Энтони.

— И тебе, Джо. И удачи в твоих замыслах.

Автомобиль Кеннеди отъехал от резиденции, унося посла обратно в посольство. В салоне он задумчиво смотрел на заснеженные улицы. Разговор оставил ощущение правильности выбранного пути. Впереди были недели и месяцы подготовки, но первый важный шаг был сделан.

В кабинете Иден остался один. Он подошёл к столу, допил остатки виски и посмотрел на бумаги, которые ждали его внимания. Ночь обещала быть долгой, но мысли теперь были заняты новым поворотом в трансатлантических отношениях. Рождество 1938 года принесло не только праздничное настроение, но и семена будущих перемен.

* * *

В конце декабря 1938 года Аддис-Абеба наслаждалась прохладным ветром, который приносил облегчение после жары. Генерал-майор Витторио ди Санголетто сидел в кабинете дворца бывшего императора Хайле Селассие и просматривал бумаги. После того как маршал ди Монтальто уехал в Италию и взял власть в свои руки после гибели Муссолини, генерал остался здесь за главного. Он понимал, что теперь всё будет по-другому.

Когда ему доложили о делегации народа оромо, Витторио улыбнулся про себя и приказал готовить большой зал.

К полудню гости уже