Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

эркером, спальня, небольшая кухня и ванная. Мебель была простая, но добротная: дубовый стол, кресла, кровать с хорошим матрасом. Аренда составляла сто двадцать фунтов в год — сумма приличная для района, но доступная для человека с средствами. Абдур Рахим заплатил за первый квартал вперёд наличными и получил ключи.

Квартира оказалась именно такой, как он хотел: светлой, с видом на тихую улицу и небольшой сквер. Он расставил вещи, повесил одежду в шкаф и спрятал холщовый мешок с деньгами в дальний ящик комода, прикрыв его бельём. Здесь, в Лондоне, он мог позволить себе дышать чуть свободнее. Первые дни ушли на обустройство: купил чайник, посуду.

Жизнь в Лондоне текла размеренно. Утром Абдур Рахим — теперь Мухаммад Али Хан — выходил на прогулку. Он шёл по Кромвелл-роуд мимо музеев: Natural History Museum с его величественным фасадом, Science Museum, где уже открылись новые экспозиции. В декабре воздух был сырым и холодным, но он наслаждался прогулками. Иногда заходил в Гайд-парк, где деревья стояли голые, а аллеи покрывала опавшая листва. Люди спешили по своим делам: мужчины в котелках, женщины в пальто с меховыми воротниками, дети в школьной форме. Никто не обращал на него особого внимания — он был для всех просто ещё один торговец из колоний, приехавший по делам.

Однажды днём он решил обновить гардероб. В Южном Кенсингтоне хватало хороших магазинов. Он выбрал один на Бромптон-роуд — солидный, с витринами, где выставлены костюмы из шерсти и твида. Войдя внутрь, Абдур Рахим почувствовал запах новой ткани и полированного дерева. Продавец, высокий мужчина средних лет с аккуратными усами, сразу подошёл к нему.

— Добрый день, сэр. Чем могу помочь? — спросил он вежливо.

Абдур Рахим объяснил, что ищет костюм для деловых встреч, пару рубашек, пальто и несколько галстуков. Продавец кивнул и пригласил его в примерочную. Он принёс несколько вариантов: тёмно-серый костюм из тонкой шерсти, который сидел идеально после небольшой подгонки, бежевый твидовый пиджак для более повседневной носки, белые и светло-голубые рубашки с крахмальными воротничками. Портной, пожилой мастер с сантиметровой лентой на шее, быстро сделал замеры и пообещал небольшие изменения к следующему дню.

— Отличный выбор, сэр, — говорил продавец, пока Абдур Рахим рассматривал себя в большом зеркале. — Этот цвет подчёркивает достоинство. Многие джентльмены из Индии предпочитают именно такие фасоны — элегантные и практичные.

Они обсудили детали: пуговицы, длину брюк, качество подкладки. Абдур Рахим выбрал также пару кожаных туфель и шляпу. Всё обошлось в разумную сумму — около тридцати пяти фунтов за полный комплект. Продавец лично упаковал покупки в коробки с фирменной лентой и проводил его до двери, пожелав удачи в Лондоне. Абдур Рахим вышел на улицу с чувством удовлетворения. Теперь его внешний вид полностью соответствовал роли преуспевающего торговца.

Вечером того же дня он решил поужинать в хорошем, но не слишком дорогом ресторане. Недалеко от квартиры, на Фулхэм-роуд, нашёлся уютный итальянский ресторанчик под названием «La Trattoria». Небольшой зал с белыми скатертями, приглушённым светом и запахом свежей пасты и трав. Метрдотель, итальянец в чёрном костюме, встретил его у входа и проводил к столику у окна.

— Добро пожаловать, синьор. Столик на одного?

Абдур Рахим кивнул. Ему принесли меню: минестроне, спагетти болоньезе, телятина в винном соусе, ризотто. Он заказал суп, основное блюдо и бокал красного вина. Официант, молодой парень, быстро и аккуратно сервировал стол: поставил корзинку с тёплым хлебом, графин с водой, приборы. Еда пришла горячей и ароматной. Абдур Рахим ел неторопливо, наблюдая за другими посетителями: пару средних лет, обсуждавшую что-то тихо, троих мужчин в деловых костюмах, видимо, после работы.

Вино было лёгким, хлеб хрустящим. Он почувствовал, как тело расслабляется после дня прогулок. Ресторан наполнялся постепенно: звучали приглушённые разговоры, позвякивали бокалы. Абдур Рахим заплатил по счёту — около десяти шиллингов — и оставил щедрые чаевые. На улице уже стемнело, но фонари освещали тротуары ровным светом. Он вернулся домой пешком, вдыхая прохладный декабрьский воздух.

Следующие дни прошли в похожем ритме. Абдур Рахим вставал рано, готовил себе чай и тосты на кухне. Затем выходил в город. Он посетил Британский музей, где часами бродил среди древних экспонатов, читая таблички. Иногда заходил в библиотеки или кафе, где заказывал кофе и газету. Лондон готовился к Рождеству: в витринах магазинов появились украшения, на улицах продавали ёлки. В Гайд-парке катались на коньках по замерзшему пруду, дети бегали с санками.

Он старался поддерживать образ: посещал несколько деловых встреч, которые устроил через контакты, полученные ещё в Индии. Разговоры шли о торговле чаем и тканями — ничего, что могло бы вызвать подозрения. Вечерами иногда ужинал в других местах: в небольшом английском пабе неподалёку, где подавали ростбиф и йоркширский пудинг, или в кафе с видом на Кенсингтон-Гарденс.

Квартира постепенно становилась его домом. Он купил несколько ковров, повесил на стены пару гравюр с видами Индии. По утрам он читал «The Times». Здесь, в Южном Кенсингтоне, жизнь казалась далёкой от всех мировых тревог. Здесь преобладали спокойствие, порядок, размеренный темп.

Однажды он прошёлся до Музея Виктории и Альберта. Экспонаты индийского искусства особенно привлекли его внимание: ткани, ювелирные изделия, миниатюры. Он стоял перед ними долго, вспоминая родные края. Но быстро возвращался к настоящему. Вечером снова ужинал в «La Trattoria» — уже как постоянный гость. Метрдотель узнал его и предложил любимый столик.

Абдур Рахим чувствовал, как Лондон принимает его. Он гулял по набережной Темзы, смотрел на пароходы, похожие на тот, что привёз его сюда. Покупал мелкие вещи: перчатки, шарф, книги по истории Англии. Иногда заходил в табачную лавку, где выбирал сигареты. Продавцы всегда были вежливы, предлагали помощь.

Вскоре выпал снег — редкий и быстро растаявший, но улицы на час-другой стали белыми. Абдур Рахим вышел прогуляться по скверу у дома. Дети лепили снеговика, смеялись. Он улыбнулся про себя и продолжил путь. Квартира ждала его с тёплым камином — он привык разжигать его по вечерам.

Лондон был городом возможностей, и Абдур Рахим медленно, но уверенно входил в его ритм.

* * *

Небо висело низко, серое, как старое полотно, а по улицам Южного Кенсингтона гулял ветер, который пробирал до костей даже сквозь плотное пальто. Абдур Рахим вышел из своей квартиры на Квинс-Гейт-Гарденс рано утром. Он поправил новый твидовый пиджак и направился к станции Глостер-роуд.

Метро доставило его в центр. Оттуда он пересел на автобус и вышел недалеко от одного из тихих переулков в районе Мейфэр. Здесь, в неприметном здании с