Медея - Ли Литвиненко

где в серой мгле маячил шпиль городской ратуши, подсвеченный прожектором. Неужели решила вернуться к нему? – от этой мысли все внутри похолодело, а клыки зачесались от желания впиться в глотку противника и разорвать.

Вернуться? К тому ничтожеству, что зовется Вейден Горнер? Изменнику и плуту?

– Глупышка, какая же ты глупышка. Не смей приближаться к нему, этот гад тебя не достоин. Он опасен.

Оборотня затопило волной беспокойства. Ужаса. Ей могли навредить. Обидеть. Эти людишки… Человеческому народу нельзя доверять. Особенно Горнеру.

Надобно немедленно проверить эту догадку. Хорошо, что он знает где живет засранец Вейд. Сейчас пойдет и обыщет его дом, только сначала напишет записку Медее. На всякий случай. Вдруг ошибается, и любимая действительно пошла по магазинам? Ох уж эти женщины, они забывают о времени, когда касаются всей этой цветастой мишуры.

Церус быстрым шагом поднялся обратно в номер. За время его отсутствия принесли ужин, а цветы заботливо поставили в огромную вазу. Теперь комнату наполнял аромат роз. Тут так уютно, тепло и куда её понесло в такую погоду? Подошёл к окну и посмотрел в темную морось. Вздохнул и заметил на стекле развод.

– Что это? – наклонился и подышал на стекло.

Сердечко. Простой символ любви. Присел так что оказался на одном уровне с рисунком. Это рост Медеи. И если смотреть сквозь сердечко, как раз получится вид на её дом. Неужели до сих пор любит? Того другого?

Сильная дрожь пробежалась по телу двуликого. Он дёргано, словно в агонии задышал. Любовь… если так… это плохо. Любви невозможно противится, это тебе не костёр затушить. Сердце само выбирает и продолжает любить вопреки предательствам, лжи и другим преградам. Сердце оно такое…

Церус потер грудь, желая вернуть нормальный ритм перестука. Спина оборотня ссутулилась словно на плечи лег тяжкий груз. На глазах помимо воли выступили слезы.

– Что же получается? – Цер обиженно посмотрел на прозрачное сердечко. – Сбежала? А про Каройдомус? Выдумала, чтоб был повод вернуться? Тогда получается Вейден не так уж и плох. Просто растяпа. А она теперь..? Не проклятая. Вернется как его жена и будут они жить долго и счастливо?

Захотелось выть. И крушить всё вокруг. Поломать мебель, разбить стол с едой, порвать эти глупые розы что принес предательнице. Он протянул руку и обхватил нежный бутон. Сжал. Сквозь пальцы просочились раздавленные лепестки. Розовый аромат усилился.

– Или нет..? – раскрыл ладонь и посмотрел на красную кашицу испачкавшую кожу. – Или просто захотела выяснить правду? Сама, без посторонних?

Он стряхнул остатки розы в огонь камина и нервно зашагал по комнате. В плохое верить не хотелось и мозг лихорадочно искал оправдание поступку девушки.

– Она упрямая, а не лицемерная, правильная, а не лживая, – Церус стал сопоставлять черты характера Медеи. – Сдержанная. Все дело в этом. Она не хотела выяснять отношения при других. Стеснялась говорить с бывшим мужем, при нынешнем партнере. Вот оно что. Упертая ослица, – счастливо вздохнул, найдя оправдание поступку девушки. – Самостоятельная. Получишь у меня трепку, когда увидимся.

Но если все так, ей грозит опасность. Нужно пойти и вернуть её обратно. Немедленно. Чего он медлит? Зачем вообще вернулся сюда? Оборотень зло стер со стекла глупое сердечко. А! Записка. Он хотел оставить послание, на случай если пара вернется раньше, и они разминуться.

Церус покопался в дорожной сумке и достал кожаную скрутку. В ней карты, разрешение на проезд по Людожиту и чистая бумага. Нужно поторапливаться.

– Сейчас… – отодвинув сторону тарелку, он расправил на столе лист бумаги.

«Медея», старательно вывел синим карандашом. Такое прекрасное имя, написанное рукой оборотня, вышло грубым. Да, почерк у него так себе, только список покупок записывать. Чего ждать от парня, едва прошедшего начальное обучение? Спасибо хоть выучился чтению и счету, вон младший братишка, тот и складывает то с трудом. Кончиком карандаша Церус почесал нос и пририсовал к первой буковке красивую закорючку. Так лучше. Что дальше?

– Не волнуйся я скоро вернусь, – бормотал, выводя на бумаге слова. —Обязательно поешь… – Церус от усердия высунул кончик языка.

В дверь тихонечко постучали, вернее поскреблись. Какая-то стеснительная мышь.

– Кто? – машинально спросил занятый оборотень. Это точно не Медея. Она бы не стала стучать.

За дверью воцарилась тишина. Потом стук повторился.

– Да кто там? – спросил громче и прислушался. Что за глупые шутки?

За дверью грустно вздохнули.

– Мне нужен оборотень-полюбовник госпожи, – пропищал тоненький голосок.

– Кто? – в недоумении поднял голову от бумаги оборотень.

– Зеерус…э-э-э Каф.

– Киф! – возмутился двуликий. Вскочил и торопливо распахнул дверь. —Це-рус Киф.

– Ого-о-о-о, – его окинули восхищенно-изумленным взглядом. Пигалица что стояла на пороге, едва доставала оборотню до груди.

– Церус Киф, – повторил оборотень и добавил, – Это я.

– Я так и сказала, – заявила конопатая девчонка, укутанная в коричневый, тонкий плащик.

Так себе одежонка для такой погоды. Вон, видно что уже промок насквозь.

– Ты сказала: Зеерус Каф, – Церус принюхался.

Человек! Точно человек. Удивленно уставился на гостью. Теперь, сравнивая, оборотень мог отличить этот вид от других. У Медеи тоже были эти вот оттенки запаха. Но у неё куда слаще, золото. А эта… блеклая пустышка. И никаких манящих стеблей, притягивающий двуликих.

– Вам послышалось, – вперила в него глаза коротышка.

Наглая, блеклая пустышка.

– Пусть будет так, человечка. Сойдемся на том, что я ослышался, а ты умеешь выговаривать имена двуликих. Но мне странно что ты пришла на этот берег, человек. Разве ты не знаешь о Разымающем договоре?

– Что-то слыхала, – утерев рукавом нос, кивнула девочка. – Только вот дела, поручения.

– Тебе что-то нужно от меня? Говори! – заинтересовался оборотень. – А то я спешу и мне некогда выслушивать твой писк.

– Послание от Фалин, – девчонка шмыгнула носом. Наверняка простудилась, шляясь под дождем.

– Заходи, – услышав фамилию Медеи, оборотень радушно открыл двери, приглашая девочку внутрь.

– А вы это… меня не…

– Не съём, – усмехнулся двуликий.

– А …

– Если не будешь меня раздражать.

– Точно?

– А нужно?

– Нет, – мотнула головой и вошла.

Действительно довольно наглая особь. Прошлась по номеру как по своему дому, потрогала цветы. Сбросила свою мокрую тряпку и протянула руки к огню. Замерзла, вишь как подрагивает. Или боится, а вся эта бравада, напускное. Просто хорохорится, набивая себе цену. А одета в платье служанки.

– Кто ты? – Церус сел на стул, где писал записку.

– Я камеристка у Горнеров. Вот пришла передать вам послание от глупой Фалин.

– Чего это она глупая? – насупился двуликий. Не понравилось, что Медею оскорбляют.

– Так приперлась к Терионе и давай все выкладывать, – усмехнулась девчонка.

– Кто есть Териона и о чем они говорили? – не понял оборотень.

– Так новая жёнушка Вейда. Та, что сейчас занимает