Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

А вот то, что было дальше, выглядит абсолютно логично.

«Все же через несколько дней мне было поручено Сталиным провести тщательную проверку всех профессоров, лечивших тов. Жданова, и взять их под агентурную разработку, что мною и было выполнено.

Никаких данных, порочащих профессоров, не было, о чем я и доложил Сталину.

Но несмотря на это, “дело врачей” было передано на дальнейшую разработку во Второе управление МГБ»[52].

2-е управление — контрразведка, стало быть, предполагалось проверить докторов на предмет связей с заграницей, с иностранцами и т. п.

Этим и закончилась история со смертью Жданова и письмом Тимашук. «Дело врачей» раскручивала отнюдь не контрразведка, а следственная часть по особо важным делам, и это уже совершенно другая история.

Что еще любопытно, так это признание, сделанное Виноградовым уже бериевским следователям, которое раскопал все тот же дотошный г-н Наумов. Профессор, уже, по-видимому, знавший, что скоро будет освобожден, сообщает: «…Необходимо признать, что вскрытие А.А. Жданова, умершего 31 августа, обнаружило тот факт, что он недавно перенес инфаркт миокарда. Поэтому неприятие этого факта… было ошибкой с нашей стороны. Я должен категорически заявить, что у нас не было никакого коварного плана, когда мы ставили диагноз или проводили лечение».

Несмотря на эти слова, врачей освободили, поскольку бериевские люди умели отличать убийство от врачебной ошибки. Впрочем, признание Виноградова ничего не меняет. Мы можем совершенно точно сказать, что в 1948 году по факту смерти Жданова и письма Тимашук, кроме агентурной разработки «кремлевских врачей», не было предпринято никаких действий.

Глава 11

Самое странное дело мвд. второй акт

Крысы не ищут дыр, они их создают.

Вера Камша. Сердце Зверя

Дальнейшие изыскания осложняет то, что со «знаковыми» делами МГБ времен Игнатьева связано совершенно запредельное количество фальшивок. После июля 1951 года нельзя верить в прямом смысле ни одному свидетельству. Если подделки официальных документов, писем известных людей еще как-то можно отличить, то разделить, например, подлинные и фальшивые протоколы допросов, тексты жалоб и пр. практически невозможно.

Простая ситуация: все тот же доктор Егоров после смены власти в МГБ написал многостраничное письмо на имя Берии. Оно могло сохраниться в архиве от начала до конца, как было написано. А могло случиться и по-другому: где-нибудь осенью 1953 года доктора вызывают в ЦК к какому-нибудь известному товарищу или, что еще лучше, в МВД и просят переписать пару страниц. Вы думаете, он откажется — после прихода к власти Хрущева и всего, что этому приходу сопутствовало? Ага, конечно!

Другая простая ситуация: существует протокол очной ставки бывших работников МГБ Маклярского и Рюмина. Последний — человек, на которого пытались свалить все злоупотребления по «делу врачей». Первый — писатель (в прямом смысле — то есть сценарии писал, в том числе и фильма «Подвиг разведчика»). Сделаны протоколы бойко, информацию содержат убийственную. Один лишь вопрос — а присутствовал ли на этих очных ставках Рюмин? Могли ведь посадить того же Маклярского в кабинет, объяснить задачу — и вперед! Он сам чекист, протокол составить сумеет, фантазия развита профессионально, поскольку литератор…

Поэтому хроника дальнейших событий весьма и весьма условна. Как говорят в журналистике, «по некоторым данным»…

Профессор Этингер и его тень

Задумайтесь над своим поведением.

Не слишком ли мало вы себе позволяете?

Из интернета

Снова о врачах в МГБ заговорили летом 1951 года, сразу же после отстранения и ареста министра госбезопасности Абакумова, когда началась тотальная проверка работы министерства. Известно, что в июле была организована специальная группа во главе с заместителем министра Евгением Питоврановым, которая вроде бы занялась этим делом. А может быть, и не этим, а делом доктора Этингера, что больше похоже на правду. А может быть, и не делом доктора Этингера, а просто искали, из чего бы состряпать скандал погромче, чтобы как можно больше обвинений взвалить на бывшего министра. В МГБ в то время шли чрезвычайно мутные игры…

Профессор Этингер — фигура, можно сказать, знаковая — точнее, не сам доктор, а его смерть. 63-летний кардиолог был арестован в ноябре 1950 года за чрезвычайно простую и знакомую всем нам провинность — он был диссидентом и еврейским националистом. Второе само по себе преступлением не являлось, но после того, как Израиль сменил ориентацию с просоветской на проамериканскую, вело к определенному вниманию со стороны органов. Если националист был настроен патриотически (существовали и такие), дело подлежало парткому, где товарищу объясняли, что все нации равны, а в синагогу коммунисту ходить не подобает. Но почему-то большинство из них имело прозападные настроения. А уж для диссидента, как известно, и солнце на западе восходит…

Специалистом доктор был великолепным, однако характер имел… специфический. Публицист Игорь Гольдман рассказывает следующую историю. Его отец, тоже кардиолог, познакомился с Этингером, когда снимал ему ЭКГ. «Через некоторое время мой отец передал ему для просмотра свою докторскую диссертацию. Этингер похвалил работу и согласился выступить официальным оппонентом. Несмотря на данный им положительный отзыв, на ученом совете, он, неожиданно для всех, выступил с критикой работы и чуть было не сорвал защиту диссертации. Когда академик Зеленин обратился к нему за разъяснениями, Этингер сказал, что главная его претензия — это молодость моего отца. По его мнению, клиницист должен защищать докторскую диссертацию в 50 лет, как он сам, а не в 40 лет»[53]. Может, он так и считал, но зачем же защищать свои убеждения столь извилистым способом? После такой иллюстрации дальнейшее не удивляет.

Специалистов в СССР охраняли особо. Тем более Этингер не был обижен ни вождем, ни режимом. Он заведовал кафедрой во 2-м Московском медицинском институте, одновременно являясь консультантом Лечсанупра, лечил советскую элиту. И само собой, попал под упоминаемую Власиком агентурную разработку сперва Управления охраны, а потом контрразведки. Шпионских связей за ним не нашли, иначе он бы так и остался в ведении 2 — го главного управления, однако попал он в следчасть по ОВД. Можно себе представить, что должен был он болтать и как себя вести, чтобы его, известнейшего кардиолога, арестовали!

«Он был всесторонне эрудированным человеком с обширным интеллектуальным горизонтом и агрессивным поведением, из-за чего вступал в горячие политические споры со всеми своими знакомыми… Этингер… жадно читал иностранную литературу и знал о мире за пределами Советского Союза… — утверждается в книге Брента и Наумова. — Он слушал запрещенные иностранные радиостанции, в частности, “Голос Америки”, на своем коротковолновом приемнике и не боялся выражать свое мнение. Его брат, с которым он изредка