Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

упорядочить тонны информации, сваленной чекистами в кучу, и отбросить тупиковые версии. Уверен, их тоже озарило бы, мне повезло чуть раньше. Разгадка лежала на поверхности, стоило лишь раскинуть мозгами. Дальше — просто, в Загорском РОВД имелась единственная «волга» синего цвета с красной полосой, закреплена за определённым офицером. Он и его коллега в ночь на 5 января задержаны за злоупотребление служебным положением с использованием транспорта и статуса работников милиции, дали показания.

— Но почему Громов отказал в санкции на арест отца Фёдора, в миру — Валерия Астахова? Он же — центральная фигура в этом преступлении! Заместитель Председателя требует крови Громова.

— Потому, что Громов — прокурор и блюститель закона. Он ясно объяснил генерал-лейтенанту Васину: в действиях Астахова нет состава преступления «террористический акт». Нет и состава «хищение государственного имущества», потому что прах Ленина «имуществом» не отважится назвать даже самый отъявленный диссидент. Надругательство над трупом? Но с останками обращались предельно аккуратно, уложили в гроб. Предъявить кражу костюма, рубашки, галстука и ботинок Ильича? Тем более несерьёзно. Священник исполнил естественный обряд — отпел усопшего и предал земле. Максимум на что тянет, так это на самоуправство. А какая общественная опасность от старца, заточившего себя в монастырь? Закон не предусматривает в подобных случаях мер процессуального принуждения.

— У КГБ другое мнение.

— Знаю! Генерал-лейтенант орал на Громова: мне насрать на ваши законы, ставь печать или пожалеешь.

— Ваш начальник такой деревянный, что не уступил?

— Нет, он умный и гибкий, иначе не дослужился бы до нынешней должности. Но возникла ситуация, когда компромиссы невозможны. Нельзя поступится базовыми принципами. В том числе арестовывать или задерживать человека, если закон не велит.

Станислав Станиславович что-то пометил в блокноте.

— Генерал Васин так и сказал: «насрать на ваши законы»? В присутствии подчинённых?

— Да, человек десять там было. Дословно — именно это сказал. И мы трое слышали с Громовым и Ловкнисом. Наши подтвердят. Гебисты — наверное.

Нервный диалог длился ещё около часа. Прямых обвинений в свой адрес Леонид не слышал, но в целом впечатление осталось тягостное. Айварса и Громова их… собеседники? Проверяющие? В общем, промывавшие мозги сотрудники ЦК отпустили их позже.

Обменялись впечатлениями.

— Благодарностей не ждём, — выразил общее мнение латыш. — Отдел-латься бы малой кровью.

— В субботу утром хотел сказаться больным, — повинился Леонид. — Пожаловаться на боль в рёбрах. Мол, отлежал за выходные, смоленская рана беспокоит. Зачем не послушался внутреннего голоса?

— Тогда Ленин отлёживал бы бока в двух метрах под землёй, — возразил Громов. — Мы все старались, но твоя догадка — ключевая. Самая важная. Иначе неизвестно, когда бы его нашли и в каком состоянии. А так ещё ничего. Открыли гроб, он практически целенький. Похож на артиста Бориса Щукина в роли Ленина в фильме «Ленин в Октябре». Ты спас КГБ от самого страшного прокола в их современной истории, и за это они тебя естественным образом ненавидят.

Тройку просили обождать и никуда не отлучаться. Там же по красным ковровым дорожкам коридора фланировали другие участники поездки в Загорск. Лишь часа через полтора начался второй акт драмы, вызвали Громова, через полчаса выпустили, он не успел даже парой слов переброситься с Вороновым, как прежний цековец затребовал Леонида.

На этот раз кабинет был просторнее. На столе стоял аппарат, напоминающий то ли телевизор, то ли первобытный компьютерный монитор. К ним был присоединён самописец, очень похожий на собрата из комплекта для снятия электрокардиограммы.

— Иностранное устройство, называется «полиграф», вряд ли вам приходилось с таким сталкиваться, — объяснил Станислав Станиславович. — Проще говоря, детектор лжи. В советском суде не используется, но только пока. Нам же для подготовки доклада в Политбюро его данные понадобятся, и помощь оказывает военная разведка. Леонид Александрович! Говорите одну лишь правду. От этого сильно зависит ваше дальнейшее положение.

Обмануть лай-детектор? Тем более самый примитивный — образца 1960-х годов! Как два пальца. Но для этого нужно настраиваться, готовиться. Кроме того, Леонид не собирался врать. Не зададут же, в конце концов, вопрос: вы — попаданец из будущего?

Офицер ГРУ, естественно — в штатском, нацепил датчики на подопытного и уселся напротив с листком вопросов в руках.

— Отвечайте только «да» или «нет».

— Да, понятно.

— Ваша фамилия Воронов?

— Да.

— Или всё же Громов?

— Нет.

— Имя отчество — Леонид Александрович?

— Да.

— Родились в 1950-м году?

— Нет. Но спасибо за комплимент, что так хорошо выгляжу.

У специалиста раздражённо дёрнулась щека.

— Отвечайте только «да» или «нет», — повторил он. — И не отвлекайтесь. Вы участвовали в расследовании похищения особо ценного объекта?

Ого, даже ему гебешники не сообщили, отчего сыр-бор, удивился Леонид и ответил:

— Да.

— Нахождение этого объекта является вашей заслугой?

— Стоп! Вы задали вопрос, на который не существует однозначного ответа «да» или «нет». Моя роль — решающая и ключевая, но без участия других работников правоохранительных органов я бы этого преступления не раскрыл.

Разведчик переглянулся со Станиславом Станиславовичем, тот кивнул.

— Является ли ваша роль ключевой в раскрытии преступления и нахождении похищенного?

— Да!

Затем последовало несколько уточняющих вопросов, а после неожиданный:

— Произносил ли генерал-лейтенант госбезопасности Васин в вашем присутствии слова «мне насрать на ваши законы»?

— Да!

Врать не пришлось ни разу, но всё равно — вспотел. Вывалился в коридор навстречу Айварсу, вызванному следующим. Потом Каракозов увёз их в прокуратуру, и троица предстала перед Генеральным, желавшим услышать их версию из собственных уст. Удовлетворился услышанным и подвёл итог:

— Правда на вашей… На нашей стороне. Но в КГБ слепили свой вариант правды и до хрипоты проталкивают его в ЦК. В ближайшее дни всё решится. Держитесь. Буду отстаивать честь прокурорского мундира… насколько хватит сил.

Понятно: в бою с КГБ даже у Генерального прокурора СССР запросто не хватит пороху.

От дел, в том числе от самых текущих, «трёх мушкетёров» отстранили.

Второй вызов на Старую площадь выпал на четверг. С Вороновом наедине на этот раз беседовал другой чиновник, гораздо моложе Станислава Станиславовича. Он сразу начал разговор с самого чувствительного: недавно вышло распоряжение, что за заслуги в деле Смоленского «Кристалла» Леониду Воронову выделена вне очереди однокомнатная квартира.

Трындец, молнией промелькнуло в голове. А уже успел перед Леной похвастаться, что скоро стану обладателем собственного жилья в Москве. Теперь как бы родительскую хату в Мяделе не отобрали!

Именно так, с ней придётся расстаться,