Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

— Ты! — окликает он меня. — Поломойка! Сюда, живо!

Я замираю. Меня раскрыли? Поняли, что я не та, за кого себя выдаю?

— Палату нужно вычистить, — говорит он, не глядя на меня. — Срочно. Сейчас сюда привезут важного пациента. Давай, шевелись!

Я выдыхаю и киваю. Захожу в палату со своим нехитрым рабочим инвентарём. Внутри трое мужчин. Боевые офицеры, судя по форме. Они крайне недовольны и моим появлением, и ситуацией в целом.

— Какого демона? — рычит один. — Мы раненые! Никакого уважения!

— Приказ сверху, — пожимает плечами лекарь. — Извините, господа. Вас переведут в другую палату.

Офицеры уходят, ворча и ругаясь, а я остаюсь одна.

Ладно, уберусь, почему нет. Тем более что в палате почти идеальный порядок. Чувствуется то, что здесь жили военные, которые учились в Крайгисе. Там за чистотой внимательно следят, и это въедается под кожу со временем.

Снимаю постельное, беру из шкафа новое, перестилаю все кровати, потому как не знаю, сколько пациентов сюда переведут. Протираю пыль, выношу мусор, набираю ведро и успеваю вымыть половину пола, когда дверь снова распахивается, в палату входят люди с носилками.

Я не сразу верю тому, что вижу.

На носилках лежит Алрой Вентарис. Всё такой же бледный и неподвижный. В светлой больничной рубашке, с зачёсанными назад волосами, с закрытыми глазами.

Я замираю посреди комнаты с отвисшей челюстью и могу пошевелиться. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно на весь этаж.

Я боялась, что его не привезут. Боялась, что ему стало хуже. Что он уже...

Нет. Он здесь. Живой. Всё ещё дышит.

— Чего встала?! — рявкает на меня один из пришедших. — Живо домывай и убирайся отсюда!

Я подбираю челюсть и возвращаюсь к работе, решая, что для такого важного гостя пол придётся помыть дважды.

Глава 50

Глава 50

Проходит ещё несколько дней. Они сливаются в однообразную череду: серый халат, ведро с водой, запах моющего средства, влажные тряпки.

Я прихожу на рассвете и ухожу затемно. Руки начали грубеть от постоянной работы. Спина ноет, а я не жалуюсь. Потому что каждое вымытое окно, и вычищенная утка — это шаг ближе к нему.

Я научилась пользоваться своим положением. Серую поломойку никто не замечает. Лекари обсуждают пациентов, не понижая голоса. Медсёстры сплетничают в коридорах. Посетители жалуются на очереди. Я слышу всё.

На третий день мне удаётся подняться на его этаж официально. Я прихожу туда с ведром и тряпкой, чтобы вымыть коридор. Но на самом деле моя основная задача здесь — смотреть, запоминать и изучать.

Да уж. Видела бы меня Циара… Так себе рост боевого медика.

На четвёртый день я заговариваю с медсестрой. Её зовут Марта — полная, румяная, с вечно растрёпанным пучком. Она из тех, кто обожает болтать, и достаточно одинокой, чтобы разговаривать с младшим звеном в пищевой цепи больницы.

— Ужас, да? — говорит она, когда я спрашиваю про принца. — Такой молодой, а лежит как мёртвый. Лекари только руками разводят.

— А что они говорят? — я стараюсь, чтобы голос звучал безразлично. — Есть надежда?

— Да кто ж знает. — Марта пожимает плечами. — Один говорит, магическое истощение, нужно ждать, само пройдёт. Другой — что он не просто выгорел, а как бы выжжен, и это навсегда. Третий вообще молчит и только качает головой.

— А кто-то из королевской семьи его навещает?

— Его старший брат был пару раз. Стоял у кровати, смотрел. Но знаешь... — Марта понижает голос и наклоняется ко мне. — Говорят, они не шибко ладили. И люди шепчутся, что Вейнар не особо-то и хочет, чтобы Алрой очнулся. Ему выгодно, чтобы младший брат лежал и не мешал.

Я сжимаю ручку ведра так, что костяшки белеют. Значит, я была права. Вейнар не просто ждёт. Он пользуется моментом. Усиливает влияние. И пока Алрой лежит без сознания, его брат делает всё, чтобы тот не поднялся.

— А что-то делают? Чтобы помочь ему?

— Ну, — Марта задумывается, — приносят какие-то настойки. Проверяют пульс. Меняют бельё. Но по правде сказать... — она снова оглядывается. — Я не думаю, что он выкарабкается, милочка. Ты уж прости за прямоту. Слишком долго он так лежит. Некоторые говорят, что он, может, уже и не жив вовсе. Просто тело не поняло ещё.

Я отказываюсь в это верить. Отказываюсь.

— Он жив, — говорю я тихо. — Такой сильный не слёг бы. Нужно придумать, как его вылечить.

— Ну, может, и жив, — соглашается Марта, не заметив моего тона. — Только толку-то. Никто не знает, как его разбудить. А если и знают — молчат.

Я заканчиваю мыть пол, чуть не забываю получить свою плату за работу и ухожу.

Внутри всё дрожит. Я должна что-то сделать. Но что?

Я не лекарь. Просто мою полы, но не могу смыть пустоту внутри и с отчаянным желанием помочь человеку, который когда-то спас меня от меня самой.

В один из вечеров мне удаётся задержаться у его кровати дольше обычного. Марта ушла на ужин, лекари закончили обход. В коридоре тихо. Я проскальзываю в палату, закрываю дверь и остаюсь одна.

Алрой лежит всё так же — неподвижный и бледный. Я сажусь на стул у кровати и беру его за руку. Пальцы принца холодные. Пульс едва прощупывается.

— Алрой, — шепчу я. — Это я. Кайлис. Твоя Пустышка.

Он не отвечает, само собой. Я надеюсь, но уже не жду.

Сижу так несколько минут, просто держа его за руку и слушая дыхание. А потом решаюсь.

В прошлый раз я пыталась почувствовать его пустоту — и не смогла. Прошло больше недели. Магический резерв магов должен восстанавливаться со временем — так говорят все учебники. Даже после сильного истощения маг постепенно накапливает энергию. Может, и у него дело сдвинулось с мёртвой точки? Может, там уже есть что-то, за что можно зацепиться?

Я закрываю глаза и осторожно тянусь к нему пустотой, как он учил меня в лесу, когда показывал водных элементалей. Не чтобы украсть, нужно попытаться почувствовать.

Я сдерживаю голодную тянущую пустоту, которая рвётся поглотить всё, до чего дотянется.

И тут меня затягивает.

Это не похоже ни на что, из испытанного мной раньше. Когда я касалась элементалей, то чувствовала энергию, с Эстель, чувствовала огонь,