Далекие острова - Игорь Вереснев

Синий Ручей оказался крошечным поселением, дома разбросаны в беспорядке, ни заборов, ни улиц. Елена подошла к первому, поднялась на крыльцо. Звонок не предусмотрен, пришлось барабанить кулаком в дверь.

— Зачем стучать, не заперто, — дверь раскрыла черноволосая широкоплечая женщина в шерстяном коричневом платье до лодыжек. Молодая, лет двадцать пять. Глаза на смуглом скуластом лице смотрели на незнакомку удивлённо и недоверчиво.

— Я ищу Брунхартов, Генриха и Алису. Вы не подскажите, где их найти?

Аборигенка не отвечала, продолжала разглядывать Елену.

— Это же Синий Ручей? — растерялась Пристинская. — Мне сказали, они здесь живут. Где их дом?

— Там, — женщина ткнула пальцем поверх левого плеча Пристинской. — За мостом сразу налево. Возле ручья.

Бревенчатый мостик с перилами Елена нашла быстро. Однако налево возле ручья дома не было. Вместо него — почерневшие камни фундамента, обгоревшие балки, покорёженное железо, не смытые дождями следы золы. Пристинская подошла к пепелищу, растерянно остановилась. А куда жильцы подевались? Или никуда не подевались, сгорели вместе с домом? Что здесь за беда случилась?!

— Дочка, это ты Брунхартов ищешь?

Разведчица обернулась. Она и не заметила, откуда появился этот старик!

— Мне Ксана сказала, что чужая Брунхартов спрашивает. У нас здесь место уединённое, на пришельцев люди глядят с подозрением. Ты уж не обижайся, что радушного приёма не получила.

— Я не обижаюсь.

— Правильно, — старик кивнул, подошёл слегка прихрамывая. — А меня Рон Морган кличут. А чаще — дедом Морганом. Я в Синем Ручье вроде старейшины.

Пристинская тоже представилась. Хотелось поскорее расспросить старика, что случилось с Брунхартами, но видела — не нужно торопить события.

— Издалека прибыла?

— Издалека.

— И как там, в твоём «далеке» люди поживают?

— По-разному.

— Значит, как и у нас… С Земли ещё не все разбежались?

Елена хотела возмущённо запротестовать, но, встретившись с проницательным взглядом не по-старчески ясных глаз, ответила коротко:

— Не все.

Они помолчали. Старик умиротворённо опустил веки, подставляя лицо лучам весеннего солнца.

— На Ваше теплеет, — произнёс он наконец. — Правильно учёные говорили, уходит ледник. Вон в этом году весна какая ранняя! Снег уже сошёл, почки на слюдянке набухли. По всем приметам лето хорошим будет.

— Вы давно здесь живёте?

— Давно. Я Синий Ручей и строить начинал. Сначала мы с женой и сыном здесь обосновались, потом и другие прибиваться стали. Те, кому не по душе законы в колонии.

— А Брунхарты? — не выдержала Елена. — Что с ними случилось?

Старик грустно вздохнул.

— Ушли они. Жаль, хорошие люди были. Пять лет, как ушли. Фронтир большой, затеряться человеку легко.

— Они что, никому ничего не сказали, собрались и ушли молчком? А дом отчего сгорел?

Морган открыл глаза. Ковырнул носком сапога обугленное бревно.

— Не просто так ушли, правильно понимаешь. И дом не сам собой загорелся. Страх человеческий их прогнал. Глупый, первобытный страх перед всем необычным. Только не буду я тебе этого рассказывать, потому как многое не понимаю. Если найдёшь их, они сами тебе расскажут.

Пристинская растерялась. Фронтир в самом деле огромен! Не будешь же в каждый посёлок соваться с расспросами, прочёсывать леса в поисках притаившихся в чаще домишек?

— Где же я их найду?!

— Не знаю, могу разве что догадки строить. Лукас, сын мой, позапрошлым летом поднимался на самый Карниз, — старик кивнул на нависающие над верхушками деревьев горы. — Там и заночевал. И говорил, что когда стемнело, видел далеко на севере за Чёрным Болотом огонёк. Никто туда ещё не добирался, а самое главное — не похож был огонёк на свет от костра. Ровный, будто от электрической лампочки. Вот я и думаю — что если это Брунхарты обосновались? Подальше от людей. Пройти туда летом нельзя — Чёрное Болото водой ледника питается, за последние годы вода поднялась, все тропки и подавно исчезли. Зимой — через перевал не проберёшься. Такая дилемма.

Шлюпка, одолев перевал, нырнула вниз. И тут же картина изменилась, исчезли бескрайние, уходящие за горизонт леса Фронтира. Ледник отступал неравномерно. Слева в каких-то двух километрах длинный белый язык упирался в отроги хребта. Талая вода, стекая многочисленными ручейками, заполняла низменность у подножия гор, образую болото. Когда-то оно было меньше и мельче, а сейчас островки ушли под воду, лишь верхушки деревьев напоминали об их существовании.

Болото было большое, машина летела и летела над чёрной непрозрачной водой. А на горизонте всё явственнее белела кромка ледника. Где же здесь людям жить? И как?! Рыжик тоже выглядел растерянным, то и дело посматривал на командира.

— По-моему, это болото до самого ледника тянется, — не выдержав, высказался он в конце концов.

— Не может такого быть, — Елена старалась говорить уверенно. Но как раз уверенности не хватало. Огонёк видели два года назад, с тех пор вода заметно поднялась.

Болото начало мелеть. Кочки, торчащие из воды, превращались в холмики, суши становилось всё больше. Деревья здесь не росли, склон поднимающейся за болотом каменистой гряды покрывал низкорослый кустарник. Поэтому стоящий на гребне деревянный ветряк они увидели сразу. А в лощине за холмами притулился крохотный домишко, пародия на человеческое жильё — деревянный сарай, обложенный кирпичиками из обожжённой глины. Пристинская облегчённо выдохнула — нашли.

— Где шлюпку сажать? — деловито поинтересовался Рыжик.

— На холме и сажай, здесь нам прятаться не от кого. Главное, в ветряк не врежься.

Не дожидаясь, пока стихнет рокот двигателя, Елена выпрыгнула на каменистый склон. Двести метров до домика она бежала. И остановилась как вкопанная перед распахнувшейся навстречу дверью. Чёрное дуло смотрело прямо в переносицу. В светло-зелёных глазах молодой невысокой женщины, сжимающей карабин, не было ни страха, ни ненависти. Только отчаяние, тоска и смертельная усталость. Одному богу известно, почему она не нажала на спуск.

Пристинская пыталась протолкнуть застрявший в горле ком и не могла. В дверях стояла Елена Коцюба, тётя Лена, в точности такая, как запомнилась по многочисленным маминым фото и видео. Но это невозможно, тем кадрам без малого тридцать лет! А эта девушка значительно моложе её самой. Кто она? Дочь тёти Лены, родившаяся уже здесь, на Вашингтоне?

Женщина молчала, палец на кнопке спуска едва заметно дрожал от напряжения. Наконец Пристинская смогла выдавить:

— Здравствуйте. Я ищу Елену Коцюбу.

Женщина мотнула головой.

— Вы ошиблись! Её здесь нет. — И поправила быстро: — Я не знаю никакой Елены Коцюбы! Уходите!

—