Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

организация насчитывала не более нескольких сотен человек в Москве и нескольких десятков в других городах, и ее идеология вызывала массовые протесты в советском обществе, но само ее существование усиливало тревожные настроения среди еврейского населения, умело подогревавшиеся агитаторами из израильских служб, занимавшихся организацией выезда советских евреев. Страхи советского еврейства основывались на историческом опыте гонений против евреев в царской России, на антисемитизме, подспудно тлевшем и в советское время. На рубеже 1980-х – 1990-х гг. к этому добавились опасения, что в случае хаотичного развития событий в СССР евреи могут стать их первыми жертвами, и центральное правительство будет не в состоянии их защитить.

Совсем недавно стало известно, что эти чрезмерно нагнетавшиеся страхи и ожидание чуть ли не нового холокоста на территории Советского Союза якобы привели к тому, что, по распоряжению премьер-министра И. Шамира, в Израиле в обстановке строжайшей секретности была разработана операция по спасению двух миллионов советских евреев. Ее авторы — Моссад, представители «Натив» и армии — предусмотрели мельчайшие детали действий многочисленных агентов спецназа, которые должны были проникнуть на советскую территорию и в течение полугода вывезти два миллиона человек в Израиль. Особенно обильное финансирование команда разработчиков операции получила в августе 1991 г., когда в Москве была предпринята попытка государственного переворота. Попавшие в средства информации сведения об этой операции удивляют своим прожектёрством и оторванностью от исторической реальности. Нельзя не согласиться с одним из израильских экспертов в области международных отношений, который, комментируя их, сказал, что «80-е и 90-е годы никак не могут сравниваться с тем, что происходило в мире в 30-е или 40-е… Мы чересчур чувствительны из-за того, что пришлось пережить евреям Европы, и это мешает нам трезво рассматривать ситуацию»[518].

Между тем, в Советском Союзе происходило существенное изменение отношения властей к общественной, культурно-просветительской деятельности евреев. В 1985–1986 годах эти изменения были мало ощутимы, но в 1987–1989 годах произошел прорыв. Без каких-либо возражений со стороны органов власти был создан целый ряд еврейских организаций, которые занимались вопросами культуры, как, например, Еврейский Культурный Центр им. С. Михоэлса, общество «Шолом», Московское Еврейское Культурно-Просветительское Общество (МЕКПО) и т. д. В декабре 1989 г. в Москве прошел первый съезд еврейских организаций страны, на котором было принято решение о создании Конфедерации Еврейских Организаций и Общин СССР (Ваад).

5.6. Политическая ситуация в Израиле и отношения с СССР

Во внутриполитической жизни Израиля с середины 1980-х гг. вопросы отношений с Москвой вплелись в политическую борьбу между лейбористами и ликудовцами. Когда в марте 1985 г. М.С. Горбачев был избран Генеральным Секретарем ЦК КПСС, в Израиле действовало коалиционное правительство, сформированное после выборов в июле 1984 г. по новой ротационной схеме. Лидеры двух основных партийных объединений Маараха и Ликуда Ш. Перес и И. Шамир сменяли друг друга на посту премьер-министра раз в два года. При этом бывший премьер становился заместителем действующего и главой министерства иностранных дел.

Представляя два различных идеологических лагеря в израильской политике, Перес и Шамир по-разному оценивали и перспективы улучшения отношений с СССР, и возможности советского участия в процессе ближневосточного урегулирования. Хотя Израиль в целом проявлял большую заинтересованность в восстановлении отношений с Советским Союзом, новая советская открытость порождала ряд вопросов у части его руководства, особенно в правом лагере. С одной стороны, перестройка распахнула ворота для выезда советских евреев, чего Израиль добивался на протяжении десятилетий. Но, с другой стороны, вырисовывалась перспектива ослабления политической вовлеченности Советского Союза в ближневосточные дела, уменьшения его заинтересованности в поддержке арабов. В результате, как опасались в Израиле, могло сложиться представление о том, что угрозы, исходящие от его арабских соседей, ослабевают, а это в свою очередь, было чревато пересмотром масштабов помощи, предоставляемой еврейскому государству Соединенными Штатами. Кроме того, израильтяне боялись, что более тесное американо-советское взаимодействие в деле продвижения ближневосточного урегулирования приведет к усилению давления на Израиль и вынудит его пойти на шаги в ущерб своим интересам. Исходя из этого, некоторые авторы считают, что для И. Шамира и его единомышленников восстановление дипломатических отношений с СССР вообще не являлось приоритетной задачей[519].

В то же время, советская нацеленность на проведение международной конференции по ближневосточному урегулированию совпадала с интересами руководства Маараха, и, прежде всего самого Ш. Переса. Будучи премьер-министром и министром иностранных дел в коалиционном правительстве, он предпринимал немало усилий в этом направлении в расчете на то, что проведение такого международного форума ускорит новые выборы в Израиле и вернет власть лейбористам.

В октябре 1985 г. на сессии Генассамблеи ООН Перес, являвшийся тогда премьер-министром, впервые высказался за проведение международной конференции с участием постоянных членов СБ ООН. Встречей с Шеварднадзе в период работы этой сессии ГА ООН он открыл череду регулярных контактов между советским и израильским руководством. Уже во время этой первой беседы он связал проведение международной конференции по Ближнему Востоку и участие в ней СССР с необходимостью предварительного восстановления отношений между двумя странами. Впоследствии, когда в израильских правящих кругах утвердилось ликудовское отрицательное отношение к мирной конференции, произошла интересная инверсия: как уже было отмечено выше, советское руководство стало выдвигать условием восстановления дипотношений согласие Израиля на участие в этом международном форуме.

Продвигавшаяся Пересом в этот период идея международной конференции, в рамках которой должны вестись переговоры между Израилем и Иорданией с участием проиорднаски настроенных палестинцев с Западного берега, представляла собой версию так называемого «иорданского варианта» ближневосточного урегулирования[520]. Он расходился с теми установками, которые лежали в основе советской ближневосточной политики: сама суть «иорданского варианта» заключалась в том, чтобы отстранить ООП от процесса урегулирования и не допустить создания самостоятельного палестинского государства. Тем не менее, благоприятная позиция Переса в отношении участия СССР в конференции по Ближнему Востоку, его готовность увязывать советско-израильские отношения с продвижением мирного процесса создавали необходимые предпосылки для разнообразных контактов с высокопоставленными советскими представителями.

Особый резонанс имела состоявшаяся в апреле 1987 г. встреча Переса, уже занявшего, в соответствии с правилами ротации, должность министра иностранных дел, с заместителем заведующего международным отделом ЦК КПСС К. Брутенцом и его советником А. Зотовым. Она состоялась в Риме на проходившем там заседании Социнтерна. Сам Перес, склонный несколько преувеличивать результативность своих контактов с СССР, назвал эти длившиеся шесть часов переговоры «первым серьезным прямым диалогом между двумя странами»[521]. Однако Перес не был согласен с советской концепцией мирной конференции. Через несколько дней после встречи с советскими представителями состоялись его секретные переговоры с иорданским королем в Лондоне, на которых он рассказал, что советская сторона считает, что конференция не должна навязывать какие-либо решения