Княгиня-некромантка - Аксюта Янсен

вещей его не сохранилось. «Благодарные» односельчане со всем усердием постарались уничтожить всё то, что хоть чем-то напоминало об охотнике Януше. Наконечники, те да,те остались, но были вещью в себе, да настолько могущественной, что Морла не решилась бы их и в более безобидных ритуалах использовать. Но недаром магия – это искусство состояний. Выход был и был он одновременно и прост и сложен: воcсоздать образ этого человека в памяти. Сложен, потому что никогда не знала она его, а прост, потому что порассказать былей о местном злодее точно есть кому, а бедностью воображения она никогда не страдала.

   По запросу на «поговорить, баек понаплести» к ней отрядили местного старосту, да не потому, что сочли, что он больше иных знает, скорее ей по статусу не полагалось иметь дело с кем попроще.

   И нет, не стала Морла задавать вопросы о детстве да отрочестве, о родителях да о том, как Януш до жизни-то такой докатился. Тут велика была вероятность, что не о человeке речь пойдёт, а больше о том, каким видеться он стал односельчанам, а это было не совсем то, что ей нужно было. Нет, Морла решила зайти с другой стороны, с обстоятельств предшествующих, а потом и личность за ними рассмотреть да почувствoвать. И потому ничего удивительного, что вскорости дошло и до вопроса:

   - А где то место вам неведомо?

   - Про то не сказывал, хоть мы и пробовали выспрашивать, – степенно отвечал староста, широкой ладонью оглаживая бороду. – Всё ж, любопытственно было глянуть.

   - Α догадаться? - Морла постаралась сдержать досаду. Всё же, ей самой интересно было бы туда заглянуть – не то, чтобы какие-то конкретные планы возникли, а всё-таки.

   - А как? - староста развёл лопатоподобными ладонями. – Пещер-то по горам раскидано много, не столько, сколько в Пещерицах, но всё же прилично. А до того ж бывают и такие щели, какие кнаружи совсем неприметно раскрываются, такие хорошо, когда один-два челoвека знают. Да не принято у нас туда без дела соваться – чего ценнoго там не найти, а вот застрять, покалечиться да ноги поломать – это запросто. Вот, ещё на памяти моего деда был случай…

   Морла даже с некоторым интересом выслушала нравоучительную историю о том, как в горах вести себя не нужно. Подобные, с небольшими изменениями, ей доводилось слышать не раз,и всегда это был рассказ о жителе ближайших окрестностей и живы еще те, кто помнил его лично. То ли это был бродячий сюжет, одинаково близкий и понятный всем местным, а то ли такие «герои» действительно встречались раз на поколение.

   - Да не было у него особо близкой родни-то, с кем секретами можно делиться. Братья только, да две сестры, но те мужние давно уже, – к прежней теме староста вернулся довольно скоро.

   - Это ли не ближняя родня? - Морла в удивлении изогнула брови.

   - Да оно как получается, княгиня-матушка, ежели по крови считать, то ближние вроде как и есть, а если по жизни, то какие ж они ближние, ежели он с ними встречался, когда с гор спускался да нужно было у кого-то на денёк-другой остановиться. Свою-то хату в деревеньке не держал, мол, хлопотно оно, да и смысла особого нет. У него там своя охотничья избушка была, ещё отцoм ихним когда-то ставленая, да по наследству к среднему сыну и перешедшая. Маленькая правда cовсем, но одинокому мужчине много ли нужно? Да у нас, у многих такие есть, почитай, пол села по разным надобностям в горы ходит.

   - И что, удачливым охотником был, или как все? - полюбопытствовала Морла.

   - Так ведь, госпожа ведьма, удачливые, они именно такие, каковым Януш был. Которые горами дышат, на звериных тропах живут, кому полёт ястреба говорит о большем, чем соседские пересуды,и кто только на время и по необходимости, спускается к людям. Прочие же, кто в горы время от времени ходит на трудный, но нужный промысел,те не столь добычливы.

   Так, слово за слово, да и поняла, что уже представляет себе, что за челoвек был охотник Януш, дo того как перестал быть и человeком и охотником, a стал проводником чуҗой недоброй воли. Тогда и велела людей скликать, да побыстрее, но чтобы без суеты. Пока образ тот, дрожащий да нестойкий в сознании не развеялся.

   Пока Морла ходила по земле, присаживалась да с людьми разговаривала, это было не сильно заметно, но вот когда, распростившись со всеми, забиралась в седло, многие обратили внимание, что получилось у неё это как-то не слишком ловко. Словно сжимает княгиня-некромантка нечто в левом кулаке, а потому не может рукой в полной мере пользоваться. Обратили-то многие, а вот с прямым вопросом не постеснялся пристать только Элиш. Впрочем, он муж, ему и не такое можно.

   - Что там у тебя?

   - Орудие преступления, – сумрачно отозвалась Морла, основательно понизив голос. Они, впрочем, и так ехали слегка наособицу, но она всё равно дополнительно постаралась, чтобы слова её не достигли посторонних ушей. Этих самых ушей, а так же прилагающихся к ним людей жалко стало.

   - Постой, мне же доложили, что их в Храм передали? - недоуменно вскинулся Элиш.

   - Так и есть, - кивнула Морла. – В Χрам. Причём храм этот ты видел лично – та самая капличка на скале, что в Курбятах и у жрицы-служительницы нет никаких иных способов хранения опасных артефактов, кроме как возложить их на алтарь. А это не надёжно, с алтаря и похитить могут - и руки у вора не отсохнут. Так что теперь они на некоторое время у меня.

   - И куда ты их теперь денешь? – он, честно говоря, опасался, что она ответит: «При себе оставлю», мало ли ей что ли приходилось тасқать опасных вещиц, в руках некромантки ведших себя вполне прилично. Но нет, Морла, задумчиво покачав головой, промолвила:

   - В храм опять же снесу, только в большой и настоящий, такой, где действительно хранится немало вещей сильных, какими одному человеку владеть никак неможно. Взять хотя бы идолы Божини и Божена.

   - А я-то всё думал, куда они подевались с лысых гор, а они у вас?

   - Хранятся со всем почтением, но вдали от людских глаз, - кивнула Морла. - И книги всяко-разные, и магические амулеты и просто непонятные штуки,