Ноктикадия - Кери Лейк

провалиться под землю от усталости, вызванной тем, что мне приходится напрягаться еще и по этому поводу. Будет ли он искать причину, чтобы завалить меня? Или скажет, что к черту вторжение в частную жизнь, все равно посмотрит, а потом сдаст меня в полицию за непристойное поведение?

В любом случае, мои шансы узнать больше о его исследованиях только что ускользнули из моих рук.

В буквальном смысле.

Еще один взгляд в сторону Спенсера показал, что он вскинул бровь, как бы спрашивая, что случилось. Едва заметно покачав головой, я отвернулась от него, в глазах горели слезы, а в горле поднимался гнев. Он бы не понял. Никто из них не понимал отчаяния. Особенно Брамвелл. Я ненавидела их идеальную, маленькую, привилегированную жизнь, где все, о чем они должны были думать, — это о том, какую дизайнерскую сумочку подобрать к своему наряду на следующий день.

Прекрати, Лилия, — укорила я себя. Просто перестань.

Я нехотя вернула внимание к Россу, отчаянно желая отвлечься, но монотонность его лекции лишь вернула меня к мыслям о том, как Брамвелл наблюдает за моими действиями. Все, что ему нужно было сделать, — это постучать по экрану, чтобы он не заблокировался в течение первых двух минут. Стал бы он напрягаться? Вопросы, терзавшие мою голову, были бесконечны.

Единственным спасением могла стать репутация этого человека. Если слухи о шрамах на его шее были правдой, то, конечно, он никогда не рискнул быть обвиненным в очередном скандале со студенткой.



ГЛАВА 26

ДЕВРИК

Я отнес телефон в лабораторию внизу и уставился на ярко освещенный экран. В тот момент, когда он потускнел, я коснулся места между значками, чтобы не заблокировать его. К черту вторжение в частную жизнь. Я уже дважды доверял людям, пытавшимся украсть мои исследования, и будь я проклят, если позволю какому-то новоиспеченному подростку сделать то же самое. Тот факт, что она обладала столь глубокими знаниями об организме, уже заставил меня обратить на нее внимание, но то, что она так подробно описала его клиническое проявление, стало тревожным сигналом о ее намерениях.

Я добрался до своего кабинета в нижней лаборатории, где Липпинкотт так любезно убрал все камеры. Там я нажал на значок фотографии, и изображение в маленьком окне предварительного просмотра заставило меня нахмуриться. В крошечном угловом квадратике, фон которого был в основном темным, я смог разглядеть то, что выглядело как ее рука под подолом юбки.

Блять.

Я бросил телефон на скамейку и отступил назад, глядя на него.

Я ошибся. Очень сильно ошибся.

Не делай этого.

Я хотел оправдаться тем, что мне нужно было узнать, записала ли она мой урок, но это была ложь. Правда заключалась в том, что мне нужно было проверить, хватит ли у нее смелости сделать что-то столь дерзкое и возмутительное прямо у меня на глазах.

Потирая затылок, я зашагал к парте.

Почему? Зачем смотреть, если я прекрасно понимаю, что было на видео?

Экран потускнел, и я дернулся, чтобы не заблокировать его. Как только я коснулся экрана, видеозапись пришла в движение.

На заднем плане я уловил лишь невнятный голос Росса. Камера, похоже, располагалась между ее коленями, учитывая короткую длину бедер и подол юбки в верхней части экрана.

В животе у меня заныло, и я хотел сказать, что это от отвращения, но знал, что это не так. В паху пульсировала давно дремлющее и мерзкое желание.

Камера скользнула ближе к темным глубинам под юбкой, и в тот момент, когда она отодвинула подол, пропуская свет, мои колени чуть не подкосились. Ее киска была прекрасно видна, чисто выбритая, без единого волоска, и когда она прижала два пальца к своим складочкам, открывая себя, я прикусил костяшки пальцев, глядя на эту прекрасную розовую плоть.

Что б меня.

Что. Б. Меня.

Сначала она только играла со складочками, щекоча крошечную жемчужину плоти, от которой у меня покалывало кончики пальцев.

— Прошу прощения за беспокойство, — услышал я свой голос на заднем плане, и ее бедра дернулись, от чего изображение подпрыгнуло.

Внезапно она остановилась, ее пальчики легли на бедро, и я увидел, как она вытирает влагу со своей кожи.

Остановись. Прекрати сейчас же, сумасшедший ублюдок.

В конце концов, за свою жизнь я был замешан в достаточном количестве скандалов. Последний, связанный со студенткой, даже не был оправдан той репутацией, которую я заработал. Я никогда не прикасался к ней, не испытывал ни малейшего желания, и тем не менее меня выставили каким-то маньяком. К счастью, полное отсутствие улик и достаточно надежное алиби очистили мое имя, но я поклялся, что больше никогда не ввяжусь в подобную историю. Не тогда, когда мои исследования были на грани успеха. Не тогда, когда эта унылая полоса неудач, в которой я жил, должна была взлететь в другую стратосферу успеха.

Как раз в тот момент, когда я потянулся, чтобы выключить видео, она снова сделала движение рукой. Я замер, наблюдая, как ее палец дразнит аппетитный кусочек плоти.

Закрыв глаза, я покачал головой. Не делай этого. Девушка была моложе меня по крайней мере на двенадцать, может быть, тринадцать лет. Женщина, но молодая.

И студентка, черт возьми.

С непристойным, влажным звуком, похожим на ASMR-порно, я открыл глаза и увидел, как два ее пальца исчезают внутри нее, а мой голос все еще звучит на заднем плане. Она вводила и выводила эти влажные пальцы, а я невольно читал свою лекцию.

Я снова закусил костяшки пальцев, чуть не до крови стиснув их, чтобы не вырвать из рук болезненную эрекцию, расцветающую за молнией. Я больше не мог этого выносить.

Я поставил видео на паузу и полностью вышел из приложения.

Жадный голод сотрясал мои мышцы. За все годы преподавания — в качестве ассистента в аспирантуре, ординатора в медицинской школе и профессора — я никогда не испытывал такого сексуального искушения. Никогда. Мне делали дерзкие предложения студентки, я терпел их заигрывания, но всегда умел игнорировать все это. Меня никогда не интересовали мои студенты, даже те, которые приходили на занятия накрашенными и в обтягивающей, откровенной одежде, строили мне глазки и оставляли подарки. Одна даже оставила клочок бумаги с запиской встретиться с ней в библиотеке в определенное время.

Красивые девушки с деньгами и блестящим будущим, и все же я ни разу не клюнул на эту наживку.

Я был не настолько глуп, чтобы разрушать свою репутацию из-за какого-то глупого увлечения студентки. Даже