Ноктикадия - Кери Лейк

— Что ты здесь делаешь?

— Кто тебе только что звонил?

— Не твое дело!

— Это касается моего брата! Говори!

Глаза его пылают яростью, он огрызается.

— Я же тебе сказал. Это не твое собачье дело. Если бы ты не был так занят, обоссав свои чертовы штаны, он мог бы быть сейчас здесь! — Его слова ударяют меня, как сильный удар в грудь, и я задыхаюсь от этого.

— Да пошел ты! У них было оружие! Их было двое!

— И самое печальное, что они оставили тебя в живых.

На глаза наворачиваются слезы, но я не хочу, чтобы он знал, как сильно его слова ранят мое сердце. Вместо этого я стиснул зубы и позволил гневу поглотить меня.

— Ты знаешь, кто его забрал, не так ли?

— Нет.

— Но им что-то от тебя нужно. Что же! Скажи мне! — Ярость вспыхивает во мне, и я бросаюсь к нему, мои руки покалывает от желания ударить его.

Не пройдя и двух шагов, он достает из-за спины пистолет и направляет его на меня.

Я замираю на месте, пытаясь осмыслить происходящее.

— Убирайся с глаз моих. Или, да поможет мне Бог, я всажу тебе пулю в череп.

— Скажи мне, где он. Я пойду за ним. Я пойду за ними всеми.

Он фыркнул от смеха.

— Ты наложишь в штаны и упадешь в припадке, — говорит он, прижимая одну руку к груди и дергая ею, насмехаясь надо мной.

Удивительно, что я не чувствую вкус пыли во рту, как бы сильно я ни скрежетал зубами.

— Я тебя ненавижу. И он тебя ненавидел.

— Ты разрушил мою жизнь. В тот день, когда ты сделал свой первый вдох, и она умерла. Теперь еще и Кейдмон. Ты мне не сын.

Слезы подступают к глазам, и, глядя на него сквозь водянистую пелену, я мысленно ищу одну-единственную причину, по которой мне не следует уговаривать его пустить мне пулю в лоб. Ответ приходит в красной дымке. Месть.

— Возможно, ты сожалеешь о том, что я сделал первый вдох, отец. Но знай, что я буду радоваться, глядя, как ты делаешь свой последний.

***

— Господи. Твой старик, похоже, настоящий мудак. Ты узнал, о чем был тот телефонный разговор? — Барлетта уперся локтями в согнутые колени, на которых он сидел, прислонившись к стене.

— Да, узнал.

— Но мне придется подождать, чтобы узнать это, верно?

— Да. Я уверен, что ты будешь очарован.

Его челюсть сдвинулась, пальцы потерлись друг о друга. Нервозность.

— Именно тогда я узнаю, зачем ты меня забрал?

— Да.

— И сколько у меня есть времени?

— Я не думаю, что ты протянешь еще неделю. — В моем лишенном эмоций голосе не было ни капли сочувствия.

Нижняя губа задрожала, он повернул голову в сторону настолько, что я уловил блеск на его щеке. К несчастью для него, во мне не осталось ничего, к чему можно было бы обратиться, только бездонная пустота, в которую можно было бы выплеснуть свои бесполезные слезы.

Мое сердце было кладбищем. Холодная и голодная апатия, заключенная в дремлющих костях. Ничто не могло заставить меня пожалеть его.

Он просунул сквозь решетку два запечатанных конверта.

— Ты можешь проследить, чтобы мои сыновья получили это?

— Конечно, — соврал я.



ГЛАВА 29

ЛИЛИЯ

Я прослушала часовую лекцию и ничего не усвоила. Телефон все это время лежал рядом со мной, дразня меня зайти на сайт и посмотреть, сколько тошнотворных просмотров накопилось за это время.

Выйдя из аудитории, я все-таки решилась и, найдя тихое место под деревом, зашла на сайт и пролистала три страницы видеороликов в поисках того, который я выложила.

Ничего.

Я зашла в свой профиль, но на вкладке «Мои загрузки» ничего не было.

Подождите. Что? Неужели видео было удалено?

Накопленные мною жетоны составляли около девятисот тридцати пяти долларов, но я не решалась нажать кнопку перевода. Вдруг при этом видео снова появится?

Нет. Оставь все как есть.

Не стоило беспокоиться о том, что видео появится снова. Я понятия не имела, что именно заставило Тони, или как там его звали, изменить свое мнение, но я была достаточно благодарна, чтобы не испытывать судьбу. Сильное облегчение охватило меня, когда я направилась в Дарриган-холл на обед.

Спенсер встретил меня у входа, и, пропустив меня внутрь, мы оба направились к буфету. За все время пребывания здесь я ела только горячие завтраки. В обед я обычно ела во дворе, а на ужин часто ела только суп, который тайком уносила в свою комнату.

Я взяла свою тарелку, разглядывая многочисленные варианты: свежая рыба с лимоном и каперсами, курица с красными специями, говядина по-корейски, равиоли, веганские блюда, бесконечные гарниры и десерты, приготовленные поварами прямо здесь.

— Все в порядке? — спросил Спенсер у меня за спиной, накладывая картофель в свою тарелку.

— Еда просто ошеломляет.

— Да, просто обалдеть, сколько всего они готовят каждый день.

Я положила на свою тарелку запеченные овощи, рис и салат, и мы вдвоем заняли столик у входа. Я огляделась, присаживаясь на длинную скамью, и мой взгляд остановился на профессоре Брамвелле, который сидел и наблюдал за мной из-за стола рядом, как я поняла, с другим профессором.

В этот момент другой профессор, казалось, тоже заметил меня, и его глаза, сузившись, пристально смотрели на меня. Он положил вилку на тарелку перед собой и тут же наклонился к профессору Брамвеллу, который не сводил с него пристального взгляда.

Нахмурившись, я обернулась, гадая, не обо мне ли они шепчутся, и увидела, что Спенсер смотрит куда-то мимо меня, предположительно в сторону профессоров.

— Похоже, мой отец находит время для избранных.

— Твой отец?

Он кивнул, и я проследила за его взглядом, направленным на профессора, который мгновение назад пристально смотрел на меня и уже собирал свою сумку и тарелку с недоеденной едой.

— Проректор Липпинкотт?

— Да.

Липпинкотт-старший сделал паузу, чтобы снова посмотреть на меня, его брови нахмурились, и я увидела, как Спенсер помахал ему рукой. Старший не помахал в ответ. Вместо этого он пожал руку Брамвеллу и направился к выходу.

Когда он проходил мимо нас, Спенсер наклонился в сторону, видимо, чтобы привлечь его внимание.

—