Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский

Лис исчез, и из ниоткуда вдруг донёсся его голос:

— Лоони. Так меня зовут. Не забудь.

У Адаши сердце защемило недобрым предчувствием, но он упрямо мотнул головой и тихо-тихо зашагал ближе к поляне.

Злой шаман снова принялся водить палочкой, и Адаши стало страшно: вдруг чужак умеет скрытое видеть? Но нет, тогда бы давно спохватился.

Слуги сидели у костра и пили из крошечных чашечек пахучий взвар из незнакомых трав. Железные стояли по четырем сторонам света.

Лис Лоони со своим заданием справился. Сначала полыхнул синим пламенем чужой костер: видно, бросил в него невидимка пригоршню сухой чабреницы. Чужаки повскакивали с мест, испуганно загомонили.

А потом рядом с костром появился Лис и закружился на месте. Раз! Вокруг него словно рыжее пламя взметнулось. Два! Лоони будто вырос, раздался в плечах и порос шерстью. Три! Оскалившийся огромный лис кинулся к ближайшему слуге.

Шаман шарахнулся в сторону, закричал что-то.

Адаши ринулся к клетке. Потянул прутья — куда там! Крепкие. Ещё и ударило невидимое по рукам — те онемели, как в ледяной воде.

Он глянул на поляну: чужаки и железные пытались поймать Лиса, а тот прыгал между ними огненной стрелой.

Адаши стиснул зубы и принялся искать слабое место, ощупывая углы и прутья. Должно же оно быть!

Чужая магия противилась. Злое железо неприятно холодило, и пальцы немели всё сильнее, двигались всё медленнее. Заныло в голове, в самой глубине, где бодрствует первая душа. А в груди, где спит вторая, поселилась неприятная тяжесть.

Руки и ноги резко ослабели. Адаши покачнулся, ухватился за клетку — отдёрнул руки: ледяным огнём от кончиков пальцев до локтей ударило. Больно!

В клетке поднял голову Великий Олень. Посмотрел печально. Почудилось Адаши в его взоре: “Уходи, спасайся, сын лебедя! Оставь меня, а не то сам пропадёшь!”

Адаши зарычал: не бывать этому! Не оставит он Великого Оленя!

“Руки-крылья”! Стукнул в отчаянии по пруту волшебным умением, быстро-быстро.

И что-то дрогнуло в черном железе, в глубине чужой ловушки. Отозвалось на магию.

Адаши бросил взгляд на Великого Оленя: выручу, не оставлю! Из поколения в поколение защищали духи-покровители своих детей, людей. Видно, время приходит людям защитить своих предков. Духи, они не затем, чтобы их в клетки сажать.

Покосился на поляну и еле сдержался, чтоб не закричать. Лоони без чувств лежал на земле, а чужаки сноровисто вязали его, сердито переговариваясь.

“Руки-крылья”!

Адаши со всей мочи принялся колотить облюбованный прут. Быстро-быстро, родовой магией: раз человеческих сил не хватило, может, умение выручит?

Ребра ладоней разбил в кровь. Замерзшие руки боль чувствовали много сильнее, но надо терпеть. Эх, не быстрота тут нужна — сила!

“Крепкий клюв”!

Он стиснул зубы и обоими душами призвал Лебедя. Подсоби, предок!

Адаши видел, как это умение использовали дед, отец и самый старший из братьев. Ладони вместе, пальцы клином, сжать крепко — и бей!

Говорят, иные так могучего бизона валили насмерть.

Адаши ударил — целый вдох ничего не происходило, а затем прут перед молодым лебедем и два — нет, четыре, шесть! — соседних пошли трещинами и осыпались черной пылью.

Пальцы отозвались лютой болью, словно он сломал их все разом. Но это неважно.

Зловещее мерцание клетки погасло, и Великий Олень поднялся на ноги. Словно чужая магия перестала сковывать его. Тряхнул ветвистыми рогами и одним прыжком выскочил на свободу. Едва его копыта коснулись земли, Великий Олень вырос вчетверо.

Чужаки загомонили, когда увидели, что их пленник вырвался и явно собирается отомстить. Чужой шаман вскинул руку, веля железным напасть на Великого Оленя, но тот поднялся на дыбы, а затем раскидал их, словно соломенных кукол.

Чужаки испуганно сгрудились, а Великий Олень, угрожающе нацелив на них мощные рога, медленно, шаг за шагом, теснил их прочь с поляны.

Ещё можно в пять шагов добежать до Великого Оленя, дотронуться до Белого-пятна на лбу и завершить сегодняшний ритуал.

Но в семи шагах в другую сторону лежит Лоони. И кто знает, что учинили с ним чужаки?

И что же, ещё год из-за глупого Лиса в мальчишках ходить?! Ох и будут насмешничать старшие братья! Ох и будет сметься Айлика!

Адаши сделал шаг к Оленю, потом топнул в сердцах и побежал к Лоони.

Связанный Лис молчал и не двигался. Адаши похолодел и принялся ощупывать рыжего. К счастью, Лоони был цел, только на затылке набухала здоровенная шишка да алели полосы на рассаженных веревкой запястьях. Ну да это ничего.

Адаши приподнял неподвижное тело, морщась от боли в поврежденных пальцах, и потащил в чащу. Забрался подальше, опустил Лиса на траву, а сам сполз по стволу, обессилев. Всё болит: голова, грудь, руки с окровавленными пальцами, даже ноги. Но отдыхать некогда. Вздохнул, прикрыл глаза — и поплыла над лесом “лебединая песня”, призывая братьев по роду на подмогу.

Едва Адаши замолчал, из-за дерева вышел Великий Олень. Подошёл совсем близко, дохнул в лицо лежащему Лоони, и тот зашевелился, открыл глаза и заулыбался, что-то шепча на родовом наречии.

Адаши протянул руку и коснулся Белого-пятна на груди. Вмиг зазмеились по рукам ритуальные узоры — прошёл посвящение, хоть и кончилась уже ритуальная ночь.

Боль ушла, а силы появились. Хорошо!

Лоони приподнялся и коснулся лбом пятна на лбу Великого Оленя.

— А те люди, ты их прогнал? И зачем они вообще приходили? — негромко спросил Адаши.

Олень поднял голову, посмотрел в глаза сыну лебедя — и перед глазами Адаши стремительно пронеслись видения.

Огромный поселок с гигантскими домами-муравейниками из камня, а посреди поселения совсем уж невозможный дом, в котором в большущих комнатах стоят невообразимые фигуры: змея-великан с головой петуха, прекрасная женщина сверху и чешуйчатая рыбина снизу, дивный конь с рогом во лбу...

Шаман и его слуги явились оттуда, чтобы изловить на землях Племён диковиных птиц и животных, отыскать редкие цветы и травы. Думал шаман большую награду у себя в поселке получить за хорошую добычу. Да ни с чем вернется.

Великий Олень кивнул, отступил на шаг — и исчез, скрывшись в Невидимой чаще.

Адаши покосился на ритуальные рисунки, проступившие на руках Лиса, и только тут сообразил, что нужно снять веревку, в кровь стянувшую запястья Лоони. Нож остался на поляне, так что пришлось разматывать тугие узлы испачканными пальцами. Расколотые ногти и разбитые подушечки пальцев заросли — спасибо Великому Оленю! — и только подсохшие кровавые пятна напоминали о том, что случилось совсем недавно.

Лоони молча смотрел,