Первая буква Севера - Лина Винчестер

— А может, вспомним манипулятивные методы твоей мамы? Роял де Мария и попытка вызвать чувство вины и стыда у моей семьи? Или же поговорим о расистских замечаниях в сторону Марты?

— Детка, — шумно выдохнув, Айзек приоткрывает окно, словно ему мало воздуха, — черт, я совсем не это имел ввиду.

— Что за важный разговор у тебя был с родителями? О наших отношениях?

— Нет, мы говорили моей спортивной карьере. Папа считает, что я недостаточно выкладываюсь.

— Когда ты врешь, у тебя уши краснеют и сейчас они в цвет твоей машины.

Мельком глянув в зеркало заднего вида, Айзек крепче сжимает руль.

— Плевать, что они там сказали, Бэйли. Я люблю тебя и буду с тобой несмотря ни на что, к тому же отец меня поддерживает. А мама… Она сама не знает, что говорит. Начала нести бред, что вы хотите либо замять долги благодаря нашему браку, либо воспользуетесь запасным планом, поэтому выставили дом на продажу и хотите сбежать от всех, в том числе и от долгов.

Слова Айзека выбивают воздух из моих легких. Да, я ждала правды, но услышав ее, хочу отмотать время назад, чтобы не знать этого. Понимаю, что речь не о шуточной сумме, но я знаю папу, он сделает все, чтобы вернуть долг и ни за что не станет подвергать свою семью бегству, как в каком-нибудь низкобюджетном боевике. Абсурд. Проблема в том, что Изабель права насчет планов моей мамы, она действительно отчаялась настолько, что вжилась в роль миссис Беннет3[3] и делает ставку на нашу с Айзеком помолвку, но я ни за что не признаюсь в этом вслух. Слишком стыдно.

Обиднее всего то, что наши семьи дружили годами, проводили вместе праздники и уикенды, но оказалось, что у любой дружбы есть цена. Буквально.

— Детка, я хорошо знаю мистера Шепарда, так что хочу, чтобы ты знала, что не согласен с мамой, как и мой отец. Пожалуйста, давай не будем ссориться из-за этого.

Айзек посылает мне умоляющий взгляд, а затем кивает в сторону пестрящего огнями парка развлечений. В этот момент я понимаю, что есть две развилки ужасного вечера: продолжать ругаться и окончательно убить свое настроение или же покататься на аттракционах и отвлечься хоть ненадолго. Выбор очевиден.

Айзек предлагает начать с безобидных аттракционов, на одном из которых едва ли не засыпает маленькая девочка, сидящая в соседней кабинке. Затем мы садимся в танцующие чашки, где нас окружают одни дети.

— Погоди, а карусель? — останавливает меня Айзек, когда я иду в сторону зоны аттракционов для взрослых, откуда раздаются громкие визги.

— Мы должны попасть на «Молнию», видел очередь? Можем не успеть прокатиться до закрытия.

Айзек поднимает подбородок, чтобы взглянуть на несущиеся на высоте вагонетки, и его кадык нервно вздрагивает.

— Успеем, Бэйли. Идем на карусель.

— Тебе не обязательно ехать со мной, можешь подождать внизу, если боишься.

— Я не боюсь, — фыркает он, сжав мою ладонь. — Просто прикидываю насколько это безопасно, я же рассказывал, что в детстве застрял на колесе обозрения, мы с мамой два часа проторчали в кабинке на самом верху.

— Да, но это было детское колесо обозрения на выездной ярмарке, здесь все надежно.

— Статистика несчастных случаев говорит обратное.

Мы занимаем места на двухярусной карусели, она медленно движется по кругу под убаюкивающую мелодию, и меня начинает клонить в дрем. Я с грустью поглядываю на возвышающиеся в темном небе изгибы «Молнии», с точно такой же грустью мы с Мейсоном смотрели на этот аттракцион в детстве, когда не могли попасть на него из-за того, что не подходим по росту, а когда достаточно подросли, «Молния» ушла на долгий ремонт.

Жаль здесь нет Мейсона, мы бы уже прокатились и заново встали в очередь, чтобы сделать это еще раз.

Закончив с каруселью, я беру Айзека за руку и уверенно иду в зону для взрослых.

— Детка, хочешь сахарной ваты?

— Нет, я хочу делать мертвые петли и визжать до боли в горле.

Когда мы подходим к «Молнии», я не сдерживаю недовольный стон. Здесь уйма людей, очередь настолько длинная, что нет шанса не то что прокатиться дважды, а вообще сделать это сегодня.

— Может, в другой день? — с надеждой в голосе предлагает Айзек.

— Сегодня. Давай же, я приехала сюда ради этого.

— Знаешь, я не в настроении.

— Просто составь мне компанию в очереди, я не заставляю тебя садиться туда.

— Я не боюсь чертовой горки, но какой смысл стоять в очереди, если мы все равно не попадем? Только зря время потратим.

Ладно, Айзек прав, ждать в очереди бессмысленно, парк скоро закрывается, мы потеряли слишком много времени на детских аттракционах.

Ненавижу ждать. Нервно притопывая, я с завистью поглядываю на людей в начале очереди, а затем замечаю, как девушка взмахивает рукой и приветливо улыбается.

Микки.

Как же я рада ее видеть! Удача на моей стороне. Помахав в ответ, я беру Айзека за локоть и тяну за собой.

— Привет, — пропеваю я, отодвигая металлическое ограждение, за которым прячется очередь, и встаю рядом с Микки.

Сзади доносятся возмущенные голоса, и, обернувшись, я бросаю короткое: «Мы занимали».

— Ты не против? — спрашиваю я у Микки.

Неуверенно улыбнувшись, она косится на Айзека.

— Не против, но сейчас подойдет один из «Норда», как бы дело не закончилось дракой.

Мое сердце падает, как только я представляю встречу Айзека и Ника, а если он начнет флиртовать со мной в своей глупой манере, то драка точно обеспечена.

— Кретин здесь? — шепчу я, пока Айзек с видом мученика смотрит на проносящиеся над нами вагонетки.

— Нет, не Ник. Оливер.

Что же, тогда опасаться нечего. Повернувшись, я поглаживаю Айзека по плечу.

— Познакомься, это Микки, вы виделись сегодня, когда ты повел себя как идиот.

Мне хочется, чтобы Айзек вспомнил наш разговор в машине по дороге из трейлер-парка и включил свое обаяние на полную мощь, был любезен с Микки, но вместо этого он, тяжело дыша, отмахивается, пробормотав «неважно». И я только сейчас замечаю, как сильно он побледнел, а лоб покрылся испариной. Черт возьми, я недооценила силу его страха перед «Молнией».

— Лучше подожди меня здесь, хорошо? Я прокачусь с Микки.

— Да, — на мгновение прикрыв веки, он сжимает переносицу, — лучше