Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

Луначарского антирепрессивного характера к Л.Б. Каменеву с пожеланием передать его Ленину от 28 ноября 1922 г. о неприемлемости высылки из Киева 7 профессоров-медиков, русских по национальности, и о том, что на Украине «высылка профессуры произошла до крайности неправильно, а между тем, кажется, она уже утверждена плохо информированным Политбюро». Наркому совершенно очевидно, «что профессоров этих изгоняют потому, что это русские профессора, преподающие на русском языке. В Киевском университете преподавание ведется на обоих языках, и тамошний Н[ар] к[ом] п[рос] до появления Затонского (В.П. Затонский – в 1922 г. нарком просвещения Украины. – С. Д.) оказывал всяческое покровительство вытеснению русской профессуры, хотя бы с заменой ее, как это имеет место в Киеве, несомненно более слабыми научными работниками.

Обращаю на это сугубое внимание ЦК и прошу в партийном порядке или в порядке ГПУ с привлечением, конечно, тов. Затонского и обязательно ректора так называемого Киевского института народного образования… пересмотреть этот список. Вы знаете, что у нас в России высылались только профессора бесполезные и в настоящее время вредные. Эти же профессора, по свидетельству многих киевских коммунистов, вполне достаточно лояльны в политическом отношении, в отношении же научном представляют собою почти все действительно серьезное научное ядро Киевского медицинского факультета.

Я очень надеюсь, Лев Борисович, что Вы мне окажете в этом отношении содействие и, может быть, передадите это письмо Владимиру Ильичу, который, как я знаю, понимает проблему языков на Украине». Нарком еще раз высказывал в письме особое беспокойство тем, что в Киеве «идет выпирание русской культуры, что практически равносильно равнению по украинскому кулаку»[240]. Сегодня в условиях конфликта с «незалежной Украиной» нам стала более понятна та опасность, которую несла насильственная украинизация, развернувшаяся еще в 1920-х гг. И Луначарский это тогда прекрасно понимал.

Портрет А.В. Луначарского.

Художник Л.О. Пастернак. 1920 г. (РИА «Новости»)

А.В. Луначарский. Портрет художника А.М. Вербова. 1924 г.

«Мягкая позиция» Луначарского по отношению к высылкам резко контрастирует с позицией главного «непримиримого вдохновителя» этой кампании Ленина и активного проводника Ф.Э. Дзержинского (хотя тот имел право менять и сокращать списки высылаемых и не единожды прибегал к этому). Чтобы убедиться в этом, следует обратиться к многочисленным распоряжениям по этому поводу Ленина, например к его письму Сталину от 16 июля 1922 г. Показательны в этом отношении заметки Ф.Э. Дзержинского после разговора с Лениным о высылке деятелей интеллигенции от 4 сентября 1922 г.: «Продолжить неуклонно высылку активной антисоветской интеллигенции (и меньшевиков в первую очередь) за границу. Тщательно составлять списки, проверяя их и обязуя наших литераторов давать отзывы. Распределять между ними всю литературу. Составлять списки враждебных нам кооператоров…» Дзержинский указывал тогда Уншлихту: «У нас в этой области большое рвачество и кустарничество. У нас нет с отъездом Агранова лица, достаточно компетентного, который этим делом занимался бы сейчас… Мне кажется, что дело не сдвинется, если не возьмет этого на себя сам т. Менжинский. Переговорить с ним, дав ему эту мою записку.

Необходимо выработать план. Постоянно корректируя его и дополняя. Надо всю интеллигенцию разбить по группам… Сведения должны собираться всеми нашими отделами и стекаться в отдел по интеллигенции. На каждого интеллигента должно быть дело. Каждая группа и подгруппа должна быть освещаема всесторонне компетентными товарищами, между которыми эти группы должны распределяться нашим отделом… Надо помнить, что задачей нашего отдела должна быть не только высылка, а содействие выпрямлению линии по отношению к спецам, т. е. внесение в их ряды разложения и выдвижение тех, кто готов без оговорок поддерживать Совет[скую] власть»[241].

Более жесткую позицию в этом вопросе, в отличие от Луначарского, занимал, например, и нарком здравоохранения Н.А. Семашко. Еще 21 мая 1922 г. в письме к Ленину и членам Политбюро он писал: «Недавно закончившийся Всероссийский съезд врачей проявил настолько важные и опасные течения в нашей жизни, что я считаю нужным не оставлять членов Политбюро в неведении относительно этих течений… тем более, что, насколько мне известно, эти течения широко распространены среди не только врачей, но и спецов других специальностей (агрономы, инженеры, техники, адвокаты), и тем более еще, что многие даже ответственные т[оварищи] не только не сознают этой опасности, но легкомысленно склоняют ушко под нашептывание таких спецов». Семашко предлагал ряд мер по борьбе с этими течениями, вплоть до «изъятия верхушки» врачей, выступивших с антисоветских позиций на съезде[242].

5 июня 1922 г. особоуполномоченный ГПУ Я.С. Агранов в докладной записке в президиум ГПУ поддержал предложения Семашко и высказался за несколько конкретных действий в «обуздании врачей», приложив «список антисоветских врачей, подлежащий нашей разработке». Агранов писал: «Дальнейшие меры в отношении врачей можно будет приурочить к общей операции по антисоветской интеллигенции. На необходимость немедленной, вне общей операции, изоляции указанных врачей указал т. Семашко»[243]. Далее последовали высылки многих врачей в российские регионы и за границу. Такого «инициативного» наскока на спецов, как это делал Семашко, Луначарский себе никогда не позволял.

Любопытно, что пьеса «Освобожденный Дон Кихот» Луначарского, завершенная им именно в 1922 г., содержала в себе намеки на высылку интеллигенции в судьбе «рыцаря печального образа», который не понял и не принял свершившейся по ходу сюжета революции, выступал с осуждением жестокостей и террора и был изгнан из страны как враг народа. Парадоксально, но в этой пьесе «защитник угнетенных» превратился в их противника, его абстрактный гуманизм не вписался в эпоху потрясений, и Луначарский, который сам то и дело проявлял заступничество за жертв революции, причислил Дон Кихота к «пассажирам философского парохода». Актуальное звучание пьесы во многом определило ее успех в те годы в театрах Советской России и зарубежных стран. И как ни странно, эта, пожалуй, лучшая из пьес наркома, до сих пор может вызывать к себе интерес зрителей и читателей, что подтверждают размещенные в интернете радиоспектакль по пьесе под названием «Играем Луначарского» с участием актера Ю. Яковлева в роли Дон Кихота (2017)[244], а также кукольный мультфильм «Освобожденный Дон Кихот» (1987)[245].

Обложка книги А.В. Луначарского «Освобожденный Дон Кихот».

Москва, 1922 г.

«Философский пароход» сыграл печальную роль в истории отечественной интеллигенции, однако масштабы высылки оказались тогда весьма скромными и не шли ни в какое сравнение с масштабами эмиграции представителей интеллигенции в период революции и Гражданской войны в целом. Луначарскому за все эти годы удалось добиться привлечения на службу новой власти многих деятелей образования, культуры и искусства, и уже с 1919–1920 гг. началась практика их заграничных командировок, правда, при соблюдении определенных