Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

условий. С 1922 г., когда за границу было разрешено выехать, например, Ф.И. Шаляпину, С.А. Есенину, такие выезды стали более массовыми, в них отправлялись и ученые, и директора театров, и артисты, и писатели, и художники, и архитекторы, что часто оформлялось как командировки, одобренные Наркомпросом.

В этой связи интересно привести только два рассказа на эту тему секретаря Луначарского И.А. Саца, который любил вспоминать легендарные времена, когда нарком просвещения позволял себе «либеральные вольности»: «Через Москву возвращается на запад Николай Константинович Рерих. Встречается с Анатолием Васильевичем. «Анатолий Васильевич, хотя я и мистик, но вместе с тем большевик. Хочу стать гражданином РСФСР». Анатолий Васильевич, подумав: «Николай Константинович. Если вы станете советским гражданином, то вы уже больше никогда не увидите вашу любимую Индию». И убедил Рериха не становиться советским гражданином»; «Где-то на исходе 1920-х звонит из Парижа Александр Николаевич Бенуа. Художник и искусствовед находился в длительной заграничной командировке. «Анатолий Васильевич, срок моей командировки уже заканчивается. Так мне возвращаться в СССР?» Луначарский: «Пока лучше не возвращайтесь»… И подобных случаев в 1920-х гг. было немало.

Сталин и Луначарский: 44 эпизода переписки, взаимодействия и конфликтов. 1917–1933

Конечно, в биографии Луначарского самой важной стороной являются его многолетние взаимоотношения, тесное сотрудничество, совместная работа и возникавшие в ходе совместной работы конфликты с В.И. Лениным, как нельзя лучше рисующие не только историю партии большевиков, но и многогранную историю эпохи 1904–1922 гг., особенно времени становления советской власти. Однако именно эти взаимоотношения нашли в отечественной литературе самое подробное отражение в исследованиях историков, в том числе автора настоящей книги в его предыдущем труде «Анатолий Луначарский. Дон Кихот революции», а также в публикациях огромного массива документов, как это было сделано, например, в фундаментальном издании «В.И. Ленин и А.В. Луначарский. Переписка. Доклады. Документы» (Литературное наследство. Т. 80. М., 1971), содержащем 265 писем двух деятелей революции, не считая других различных документов. В этой связи представляется нецелесообразным в настоящем издании еще раз подробно останавливаться на сложных и насыщенных разными коллизиями отношениях Луначарского и Ленина.

С другой стороны, до сих пор еще мало изученной стороной биографии наркома просвещения являются его многолетние и разносторонние отношения со Сталиным, которые не только показывают контакты, конфликты и сотрудничество этих двух выдающихся деятелей советской эпохи, но и демонстрируют характерные черты тех бурных и животрепещущих лет, а также разоблачают устоявшийся миф, что нарком просвещения якобы был в оппозиции к генсеку, который только и думал, как бы «извести» деятелей «ленинской гвардии», в том числе Луначарского. Постараемся показать хронику этих длительных взаимоотношений, охватывающих более 16 лет, с 1917 по 1933 г., представляя самые важные выявленные в ходе работы документы, письма, свидетельства и факты. Из них вырисовывается в целом совсем другая, яркая и многоцветная картина эпохи, которую слишком часто представляют только в черных и серых тонах.

1. VI съезд РСДРП(б)

Несмотря на различные пути Луначарского и Сталина в состав вождей большевиков: у будущего наркома – через длительную эмиграцию, а у будущего генсека – через более углубленную работу в дореволюционной России (хотя им обоим пришлось пройти до этого тюрьмы и ссылки), эти два деятеля с первых моментов своего постоянного взаимодействия начиная с весны 1917 г. в Петрограде испытывали друг к другу уважение и товарищеские чувства сподвижников-революционеров. До октябрьских дней 1917 г. не известно о каких-либо принципиальных разногласиях между ними. Любопытно, например, что на VI съезде РСДРП(б), который проходил с 26 июля (8 августа) по 3 (16) августа 1917 г., находившиеся в это время в «Крестах» по подозрению в «немецком шпионаже» межрайонцы Троцкий и Луначарский вместе с Лениным, Каменевым, Зиновьевым и Коллонтай были избраны почетными председателями съезда.

На съезде без каких-либо заявлений и обсуждений было принято важное решение об объединении межрайонцев с большевиками. В условиях, когда многие большевики находились в заточении, возник вопрос о бегстве Ленина и Зиновьева, вызвавший жаркие споры: Сталин и Мануильский выступили за явку Ленина на «честный буржуазный суд», тем самым проявив уважение к тем, кто оказался за решеткой, в том числе к Луначарскому. А Бухарин и большинство съезда против этого резко возражали. Бухарин в своем выступлении заявил: «На этом суде будет ряд документов, устанавливающих связь с Ганецким, а Ганецкого с Парвусом, а Парвус писал о Ленине. Докажите, что Парвус не шпион!» В итоге съезд поддержал точку зрения Бухарина. Межрайонцы Троцкий и М.С. Урицкий были избраны на съезде членами ЦК РСДРП(б), А.А. Иоффе – кандидатом в члены ЦК, Луначарский же опять остался вне состава руководства партии[246]. Вскоре после съезда Луначарский и его товарищи были освобождены из «Крестов».

2. Несостоявшаяся отставка 1917 г.

Особо следует отметить, что в 1917 г., в преддверии восстания большевиков, у Сталина, как и у Луначарского, были те же сомнения в целесообразности взятия власти именно в данный момент, тем более в одиночку, не привлекая себе в союзники эсеров или меньшевиков. И неслучайно Сталину в возрасте почти 39 лет и Луначарскому в возрасте 42 лет выпало судьбой войти в первый состав правительства Советской России, где у них сложились деловые и доверительные отношения. Достаточно сказать, что в истории с первой несостоявшейся отставкой Луначарского Сталин, по косвенным свидетельствам, встал на его сторону. А дело было так. Не прошло и пяти дней после избрания Совнаркома, как Луначарский начал реально размышлять о своем возможном уходе из правительства. 1 (14) ноября он прямо писал об этом жене: «Задыхаюсь от неимоверного количества работы и впечатлений… Положение остается страшно опасным и трагически ответственным. Выход (да и то с огромными трудностями впереди) – соглашение. Весьма возможно, что в министерстве социалистической коалиции я останусь. Тогда буду «настоящим» министром»[247].

Однако такая позиция Луначарского не устраивала Ленина и Троцкого, и как сообщал впервые в 1929 г. в «Бюллетене оппозиции» (№ 7) последний, именно Ленин поставил 1 (14) ноября на заседании Петербургского комитета РСДРП (б) вопрос об исключении Луначарского из партии за «поддержку им коалиции с меньшевиками и с.р.». В протоколе заседания значилось: «Поднимается вопрос об исключении из партии А.В. Луначарского. Я.Г. Фенигштейн-Далецкий против. Предложение голосуется. Исключение отвергается»[248]. Сталин, по всей видимости, голосовал тогда в поддержку своего товарища по Совнаркому.

На проходившем в тот же день заседании ЦК РСДРП(б) в Смольном Луначарский еще раз выступил за «коалиционное» правительство и против появлявшихся в партии диктаторских замашек: «Мы стали очень любить войну, как будто мы не рабочие, а солдаты, военная партия. Надо созидать, а мы ничего не делаем. Мы в партии полемизируем и будем