Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

В 1898 году ХПТИ в связи с углублением теоретического образования переименован в технологический институт императора Александра III. В тот же год Кирпичев стал первым директором Киевского политехнического института императора Александра II. Так история уготовила Виктору Львовичу возможность стать основателем сразу двух знаменитых храмов науки.

В 1899 году в институте, как и везде по России, произошли большие студенческие беспорядки «против дикого, все растущего полицейского режима в стенах высших учебных заведений, принижающего до последней степени человеческую личность». Украинские исследователи заявляют, что «во время них, в частности, с требованием преподавания на украинском языке, выдвигалась программа национального возрождения», но это не находит подтверждения ни в документах, ни в свидетельствах очевидцев. Из института тогда исключили почти 300 студентов.

Борьба за демократизацию высшей школы продолжилась пять лет спустя, когда во главе учебного заведения стал профессор Шиллер, исключивший 213 студентов за участие в массовых беспорядках. Были также уволены преподаватели, лаборанты, которые выразили письменный протест против произвола администрации (21 человек).

Результатом борьбы членов учебного комитета было возвращение в институт отчисленных студентов, преподавателей и отставка Шиллера. В сентябре 1905 года первым выборным директором института стал профессор Мухачёв, который оставался в этой должности до 1917 года.

Иван Адамович Красусский

А дальше была революция.

Часто меняющиеся власти привели ректора, профессора Ивана Адамовича Красусского в лагерь сторонников белых, в 1919 г. он стал гласным городской думы от «Национального центра». С приходом красных он среди других харьковских профессоров оказался на скамье подсудимых. Обвинитель требовал высшей меры, но приговорили Ивана Адамовича «подвергнуть общепринудительным работам на 5 лет без лишения свободы с использованием по специальности».

Еще год он руководил институтом, пока Ленин в письме Сталину от 16 июля 1922 года не потребовал «обшарить Харьков, мы его не знаем, это для нас «заграница». Чистить надо быстро, не позже конца процесса эсеров».

ГПУ дало Красусскому такую характеристику:

«Красусский Иван Адамович. Ректор ХТИ. В прошлом б[ывший] стат[ский] советник, личность известная не только Харькову, но и всей России. Б[ывший] член кадетской группы и член правления «Национального центра». При разборе дела фигурировал на скамье подсудимых как один из главарей «Национального] центра».

Кафедру занимает с 1893 года. В настоящее время, будучи ректором, сумел постепенно прибрать к рукам и подчинить своему влиянию окружающих настолько, что на всех заседаниях профессуры его взгляд на тот или иной вопрос понимается как закон. Будучи активным противником советской власти, главное, ее мероприятий и политики высшей школы, Красуский всеми силами старается саботировать проведение всех резолюций и инструкций органов Наркомпроса. Молодая профессура и преподаватели, подчас даже сторонники Советской власти, в силу этого находятся под его давлением.

Влияние Красусского выходит даже за пределы Института, как например, он как бы держит в своих руках всю политику Наркомпроса. В отношении ученого комитета имеет большое влияние в Госплане, НТО и числится незаменимым ученым и воротилой в Украинском совете Народного Хозяйства.

Своими активными контрреволюционными действиями Красуский тлетворно влияет на всю профессуру и студенчество. Как тип вредный должен быть убран, т. к. дальнейшее пребывание его в Институте и вообще на Украине может чревато последствиями. Наркомпросом характеристика целиком подтверждается….

Его квартира – явочная для всех приезжающих профессоров. Красусский – главная фигура и заправила Украины».

Дело профессора Красусского разбирала комиссия во главе с заместителем председателя Совнаркома СССР Львом Каменевым. 11 января 1923 она вынесла решение отправить его в ссылку в Оренбург. Однако профессор, наверное, действительно был «заправилой» поскольку ни в какой Оренбург он не поехал, а а стал директором новообразованного Украинского института прикладной химии (1923–1929), оставаясь при этом заведующим Научно-исследовательской кафедрой технологии питательных веществ при ХТИ им. Ленина (1921–1929).

Затем, когда в 1930 г. Харьковский технический институт был расформирован и на его основе создано несколько специализированных образовательных учреждений, Красусский был профессором Харьковского химико-технологического института.

Сразу после войны в 1946 г. произошла новая реорганизация – из разрозненных институтов был воссоздан единый вуз, который на этот раз именовался Харьковский ордена Ленина политехнический институт им. Ленина.

Среди его выпускников, пожалуй, самым знаменитым был сын советского «президента», академик Анатолий Подгорный, много лет возглавлявший институт проблем машиностроения. Правда в наши дни куда более известен другой выходец из его стен – бывший глава МВД Украины Арсен Аваков.

Под Харьковом произошла катастрофа государственного масштаба

У станции Борки Змиевского уезда Харьковской губернии потерпел крушение императорский поезд, везший в Петербург Александра III и его семью. Вагоны сошли с рельсов и были повреждены, некоторые из них были разбиты в щепки. Погиб 21 человек, более 40 было ранено. Императорская семья уцелела чудом

Катастрофа произошла днём, в 14 часов 14 минут 17 (29) октября 1888 года. В тот день в Харьковской губернии шёл дождь, повсюду была слякоть. Состав с августейшим семейством спускался с уклона на значительной для того времени скорости – 68 километров в час. Сильный толчок сбросил людей с мест, раздался страшный треск, и поезд сошёл с рельсов.

Это был специальный императорский состав, на котором Александр III с семьёй и свитой ежегодно выезжали в Севастополь, а оттуда – в Ливадию. Состав выглядел так: паровоз заграничной постройки, вагон-салон, вагон-кухня, вагон-опочивальня, вагон-столовая, служебный вагон и свитские вагоны (кстати, породившие позднее престижную аббревиатуру СВ).

Голубой вагон государя был длиною 25,25 м. Потолок его был обтянут белым атласом, стены обиты стёганым штофом малинового цвета. Этот же материал применялся для обтяжки мебели, для чего министерство императорского двора специально вызвало декораторов из Лиона. На столах там стояли бронзовые часы, интерьер украшали вазы севрского фарфора и бронзовые канделябры. Двери мозаичной работы открывались бесшумно.

Свежий воздух доставлялся в вагон по бронзовым вентиляционным трубам, которые были украшены наверху флюгерами в виде орлов. А трубы отопления вагоностроители замаскировали бронзовыми решётками. Вагон императрицы Марии Фёдоровны представлял собой «три изящно убранные комнаты, с камином, с кухней, погребом и ледником».

В тот день императорский состав был сброшен на левую сторону насыпи и сильно повреждён. По свидетельству очевидцев крушения, первый толчок повалил всех на пол, после страшного треска пол провалился и осталась одна рама. Пассажиры оказались на насыпи, придавленные крышей.

Вот как описывала катастрофу императрица Мария Фёдоровна в письме своему брату, королю эллинов Георгиосу:

«Как раз в тот самый момент, когда мы завтракали, нас было 20 человек, мы почувствовали сильный толчок и сразу за ним второй, после которого мы