Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

все оказались на полу и все вокруг нас зашаталось и стало падать и рушиться. Все падало и трещало, как в Судный день. В последнюю секунду я видела еще Сашу, который находился напротив меня за узким столом и который потом рухнул вниз… В этот момент я инстинктивно закрыла глаза, чтобы в них не попали осколки стекла и всего того, что сыпалось отовсюду. (…) Все грохотало и скрежетало, и потом вдруг воцарилась такая мертвая тишина, как будто в живых никого не осталось. (…)

Это был самый ужасный момент в моей жизни, когда я поняла, что жива, но что около меня нет никого из моих близких. Ах! Это было очень страшно! (…) Потом вдруг я увидела мою милую маленькую Ксению, появившуюся из-под крыши немножко поодаль с моей стороны. Затем появился Георгий, который уже с крыши кричал мне: «Миша тоже здесь!» и, наконец, появился Саша, которого я заключила в свои объятья… За Сашей появился Ники, и кто-то крикнул мне, что Baby (Ольга) целая и невредимая, так что я от всей души и от всего сердца могла поблагодарить Нашего Господа за его щедрую милость и милосердие, за то, что Он сохранил мне всех живыми, не потеряв с их голов ни единого волоса!

Подумай только, одна лишь бедная маленькая Ольга была выброшена из своего вагона, и она упала вниз с высокой насыпи… Но какую скорбь и ужас испытали мы, увидев множество убитых и раненых, наших дорогих и преданных нам людей. Душераздирающе было слышать крики и стоны и не быть в состоянии помочь им или просто укрыть их от холода, так как у нас самих ничего не осталось!»

Очевидцы говорили, что государь сам поддерживал крышу, пока из-под неё вылезали его близкие. Едва выбравшись из-под обломков, он занялся оказанием помощи пострадавшим.

На месте катастрофы императорского поезда

Раненым оказывала помощь группа харьковских хирургов во главе с профессором В. Ф. Грубе. «Мама вела себя как героиня, – вспоминала великая княжна Ольга Александровна, – помогая доктору, как настоящая сестра милосердия».

Императрица распорядилась развести костры из всего, что только могло гореть, чтобы оказавшиеся в чистом поле раненые могли хоть немного согреться, и приказала принести свой личный багаж. Она принялась резать на бинты собственные вещи. Любые предметы из льняного или хлопчатобумажного полотна шли в дело. Мария Фёдоровна бинтовала истекающих кровью людей.

Прошло много времени, прежде чем из Харькова на выручку царской семье и всем пострадавшим прибыл вспомогательный поезд. Но члены августейшей фамилии не пожелали сесть в вагон до тех пор, пока в составе не разместили всех раненых и не погрузили в него всех убитых…

Когда стала ясна общая картина случившегося, государь и его спутники отбыли на станцию Лозовая. Там был дан обед для спасённых, причём за стол были приглашены все люди, находившиеся поблизости. Под утро Александр III прибыл в Харьков, где губернатор А. И. Петров устроил приём. После него государь с уцелевшими придворными отбыл в столицу.

Как установило следствие, причиной катастрофы стало значительное превышение тяжёлым составом скорости и дефекты при строительстве железной дороги. Поездам такого объёма тогда не разрешалось ехать быстрее 20 вёрст в час, а царский поезд по расписанию должен был делать 37 вёрст в час. На деле перед крушением он шёл со скоростью под семьдесят.

Участок пути «Тарановка – Борки» ещё летом того же 1888 года был признан аварийным, и машинистам рекомендовали тихую езду. Этот отрезок пути был изначально уложен с превышением допустимого угла наклона, балласта насыпали меньше нормы, и насыпь постоянно оседала и размывалась дождями. Строили торопливо, шпалы клали бракованные, а за два года эксплуатации после предыдущего ремонта они кое-где и вовсе прогнили и рассыпались.

Правда, перед проходом этого поезда балласт подсыпали, а шпалы заменили, но не был проведён ряд частных технических экспертиз и комплексная техническая экспертиза, к которой было привлечено пятнадцать экспертов. Единодушно ими была отброшена как несостоятельная лишь версия о теракте.

Большинство экспертов сочло, что слишком тяжёлый и длинный поезд ехал недопустимо быстро по пути, находившемуся в плохом техническом состоянии. Путь расшился, по их мнению, под передним паровозом, что и послужило причиной крушения.

Занимавший тогда пост управляющего Юго-Западными железными дорогами Сергей Юльевич Витте в сентябре 1888 года, когда этот самый поезд ехал в Крым, сидя в вагоне министра Посьета, обратил внимание на симптоматичный стук под днищем.

Храм во имя Христа Спасителя Преславного Преображения, архитектор Р. Р. Марфельд

Причиной стука были не рельсы, а сам вагон, который заметно кренился влево. На остановке будущий премьер вызвал механиков и указал им на неисправность. Они сказали, что с этим вагоном часто такое бывает, что-то поковыряли и пообещали заняться ремонтом в Севастополе. На обратном же пути эти механики заявили, что «уж коли министерский вагон выдержал южные горные дороги, то теперь с ним тем более ничего не случится».

Сергей Юльевич подал докладную в министерство, описав неправильность формирования и обслуживания поезда особого назначения. Александр III запомнил, что один Витте побеспокоился о нем всерьёз, и ускорил продвижение чиновника по карьерной лестнице.

На следствии Витте повторил свою рекомендацию: «Система движения императорских поездов должна стремиться не нарушать всех тех порядков и правил, которые обыкновенно действуют на дорогах». Дело о крушении не было доведено до суда.

У места крушения вскоре был устроен скит, названный Спасо-Святогорским. Тут же, в нескольких саженях от насыпи, был сооружён храм во имя Христа Спасителя Преславного Преображения по проекту архитектора Р.Р. Марфельда. Торжественная закладка храма на месте катастрофы в Борках произошла 21 мая 1891 года в присутствии императрицы Марии Фёдоровны, направлявшейся на юг с дочерью Ксенией и великими князьями. Здесь была воздвигнута пещерная часовня. На том месте, где императрица с детьми ухаживала за больными, администрацией Курско-Харьково-Азовской железной дороги был разбит сквер, находившийся, таким образом, между храмом и часовней.

Во время Великой Отечественной войны храм был взорван, а часовня повреждена. Тогда же пропал подаренный государем Харькову портрет августейшего семейства работы В. А. Серова. В начале 2000-х годов часовня была отреставрирована. Участие в реставрации принимали службы Южной железной дороги, благотворительный фонд «Добро», различные строительные организации. Позднее возле фундамента храма был установлен бюст государя (повален в июле 2022 г.) и приведены в порядок захоронения жертв катастрофы. Сам храм пока не восстановили, и в ближайшее время ожидать этого не приходится.

Илья