Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

нам и заступник», «Христианство, как обязанность, внушает терпение. Будем же великодушны! Люби врагов чистым сердцем; читай молитву за ненавидящих нас и обидевших; – да простит им Господь. Не ведают бо, что творят».

Мать будущего генерала, Анна Романовна, урождённая Балюра, также происходила из дворян Черниговской губернии и была выдана за своего 40-летнего мужа в 16 лет, а затем родила шестерых детей, из которых выжило трое – Михаил и две его сестры. По словам соседа, историка Александра Лазаревского, Анна Романовна «была отличная хозяйка и прекрасная семьянинка; она души не чаяла в своем сыне-первенце, а впоследствии, когда он был уже вне родительского дома, она часто писала ему: «ты у меня детина, яких мало на свете».

Мужчины в семьях Драгомировых и Лазаревских, писали письма на правильном русском языке, а женщины пользовались суржиком даже на бумаге. Она знала многие малороссийские песни, которые за ней записывал историк Малороссии Александр Лазаревский.

Семейство Драгомировых не было богатым.

В списке дворян Конотопского уезда, владевших на 1860 год более, чем 100 душами мужского пола, Драгомировы не значатся. Известно, что на 1866 год родителям Драгомирова принадлежало 800 десятин земли в Конотопском уезде, и только восемь крестьян на тот момент числились за ними в качестве временнообязанных. После смерти отца в 1867 году генерал получил 140 десятин земли, а остальное распределилось между его сёстрами Еленой и Калисфеной. Михаил Иванович подумывал о том, чтобы вовсе отказаться от наследства, но родитель настоял, «желая сохранить за фамилией Драгомировых хоть некоторую часть земли».

Зять нашего героя, генерал-лейтенант Александр Лукомский, оглядываясь на карьеру Драгомирова, подчёркивал: «Действительно: происходя из сравнительно небогатой малороссийской дворянско-казачьей семьи, М.И. Драгомиров сам пробился в ряды выдающихся людей, сам сделал себе блестящую карьеру, не имея никакой протекции и никаких связей».

Грамоту Миша Драгомиров постигал у дьяка приходской церкви, затем было конотопское уездное училище, в котором детям преподавали математику, Закон Божий, русский язык, географию и историю. Обучение там длилось три года.

В 1843 году при черниговской гимназии открылся пансион, в котором большинство пансионеров обучались либо за государственный счёт, либо за счёт благотворителей. Видимо, это позволило родителям Михаила устроить его туда, и он продолжил образование в гимназии. Однако никаких документальных свидетельств того, что Драгомиров был гимназистом, не имеется, кроме высказываний самого генерала в личных беседах.

Лазаревский, хорошо знавший семью своих соседей, замечал исследователю губернской генеалогии Григорию Милорадовичу: «Учился ли Драгом[иров] в Черниг[овской] Гимназии – не помню, но что учился он в Конотопск[ом] Уездн[ом] Училище – это хорошо знаю».

Отличник боевой подготовки

Факт в том, что в отличие от многих генералов, родившихся в царствование императора Николая I, Михаил до семнадцати лет не получал военного образования и не носил форму вплоть до зачисления в столичный Дворянский полк (впоследствии – Константиновское военное училище). Его сосед и сверстник, будущий генерал Михаил Домонтович некоторое время провёл в полтавском кадетском корпусе, и попал в полк уже оттуда.

Дворянский полк был средним военно-учебным заведением. Конечной целью полка был, согласно «Наставлению для образования воспитанников военно-учебных заведений» 1848 года, «Христианин, верноподданный, русский, добрый сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер», способный «с чистым желанием отплатить Государю за Его благодеяния честной службой, честною жизнью и честной смертью».

Михаил окончил в полку полный курс в 1849 году и стал не просто фельдфебелем, а «из отличнейших» с занесением его имени на мраморную доску, выпущен на службу прапорщиком в лейб-гвардии Семеновский полк.

Генерал Карцов, его непосредственный начальник, вспоминал, что прапорщик Драгомиров «явился в роту, бывшую в походе, не имея ни одной пары личных сапог, тогда как в его чемодане оказались спальные сапоги и халат».

Исполняя служебные обязанности, Драгомиров активно занимается самообразованием с целью подготовки в академию. В отличие от Домонтовича, ни в усмирении Венгрии, ни в Крымской кампании он не участвовал.

На мраморную доску был занесён Драгомиров и как лучший выпускник Академии Генерального штаба 1856 года. Тогда же выходит и его первый капитальный научный труд – «О высадках в древние и новейшие времена». В нём выпускник академии проследил десантные операции, начиная от высадки древних греков у Трои и заканчивая недавней высадкой англо-французских войск в Крыму.

Штабс-капитан Драгомиров служит в Генштабе и оттуда направляется в Европу для изучения новаций в военном деле. Драгомирову необходимо было изучить военные институты империи Наполеона III, постановке обучения и воспитания солдат во французской армии. Особенности этой самой передовой на тот момент армии, по мнению Драгомирова, заключались «в развитии самоуверенности и самостоятельности во всех чинах, от солдата до генерала, и происходящей от этого свободе от страха ответственности, который так часто связывает руки в минуту, когда нужно действовать».

Год спустя он впервые попадает на войну, но не в качестве боевого офицера, а наблюдателем в сардинскую армию, которая при поддержке французов сражалась с австрийцами за объединение Италии. И хотя к битвам при Мадженте и Сольферино он не успел, из этой командировки вышел добротный труд Драгомирова «Очерки австро-итало-французской войны 1859.». Если французы и их североитальянские союзники проявляли инициативу в бою, то австрийцы знали, что для них, по его выражению, «быть побитым в исполнение приказания гораздо выгоднее, нежели побить в противность всяких приказаний».

Драгомиров приходит к выводу о том, что «основной единицей в военном деле является человек». Эта идея впоследствии была сформулирована им так: «в военном деле, скорее волевом, чем умовом, на первом месте стоит человек с его нравственной энергией». Он утверждал, что при низком уровне развития нравственной стороны в войсках «никакое совершенство техники не поможет».

В 1860 году Драгомиров был произведён в капитаны и получил должность адъюнкт-профессора кафедры тактики Академии генерального штаба. Среди его слушателей был и наследник-цесаревич – будущий Александр III. В то же время он участвует в подготовке новых уставов. Насколько важной он считал такую работу, видно из цитаты 1897 года: «Не нужно забывать, что под каждой запятой устава о службе в гарнизоне, (разумеется обязанностей, а не обряда) или кровью, или судом пахнет…».

Драгомиров надеялся отправиться на подавление польского восстания. Его бывший коллега, мятежник Савицкий, вспоминал такой разговор между ними:

– Вероятно и я поеду в Польшу. Я профессор тактики, а не был ни в одном сражении, я не испытал своих способностей. В войне в Польше я смогу изучить, по крайней мере, действия войск в малых делах и партизанскую войну.

– Подожди, Михаил. Быть может, вскоре будет какая-нибудь большая война, там ты испытаешь