Феодал. Том 8 - Илья Рэд

— Ваше благородие, можно вас потревожить? — спросил меня Радомир Выжига, когда мы расседлались у конюшен.

В левой руке кузнец держал обмотанный промасленными тряпками продолговатый предмет.

Я улыбнулся во всю ширь, зная, что меня ждёт.

— Эгей, да ты справился, поздравляю!

— Взял, я взял ранг? — по-детски вылупился тот и, получив подтверждение своим словам, чуть не заплясал, ему было важно утереть нос гильдейным мастерам, что выгнали его на улицу без ничего.

— Так что там, хвались, — напомнил я ему, показывая на изделие.

— Ух, простите, Владимир Денисович, малёхо мыслишки сбились. Только это не вам, а господину Нобуёши, — кузнец прошёл к японцу, убрал тряпки и вытянул перед собой произведение искусства, катану с ярко-синим лезвием. — Подарок от всех ребят с тренировочного плаца.

Вокруг нас собрались хитро ухмыляющиеся гридни и детвора, прикованная восхищёнными взглядами к оружию из сапфировой кости.

— Примите, мастер!

— Примите её!

Со всех сторон раздавались подбадривания и одобрительные возгласы. Влияние японца, его бескорыстная помощь и личный пример не только заряжали наших бойцов на свершения, но и многим не раз спасали жизнь.

Он подсказывал различные тонкости боя, придумывал упражнения под конкретного человека и объяснял, где видит в нём слабости. А ещё, несмотря на столь великую силу, он был очень миролюбив и вежлив. В сочетании с воинским искусством это покорило сердца суровых гридней.

— Выплавлена в новой печи, тьму времени на неё убил, — тихо сказал нам Выжига, когда катана легла в руки мастера.

Намёк был про межмировую кузню и домну из огнеупорного асписа. Жар в 2000°C еле расплавил выдвижные лезвия глипт, настолько это прочный материал. Работать с таким металлом тяжело, но у Выжиги был свой путь, который только начинался. Жаль у него предрасположенность к стихии воды, а не земли. Так бы работа пошла бодрее.

Мастер встал в боевую стойку, медленно вздохнул и пошёл выписывать в воздухе замысловатые вензеля на радость мальчишкам. И так и эдак покрутился, сделал сальто, перекинул в одну руку, ей поработал, потом в другую и удовлетворённо кивнул Радомиру.

— Хорошая вещь, аригато, мастер. И вам тоже, — он повернулся к гридням, согнувшись в благодарном поклоне.

У Мефодия была секира из тяжеленного тимизида. У Нобу теперь катана из сапфировой кости, способная рубить даже камень. У меня божественная искра. Кажется, наша троица собрала грозный арсенал. Очередь за остальными членами первого и второго отряда.

А вот так изменилась «карточка» самого кузнеца:

Радомир Сергеевич Выжига

Отвага (9/100)

??? (⁇/100)

Кузнец (B-А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (93/100) +93

Трудолюбие (99/100)

Счастье (81/100)

Боевой дух (25/100)

Рождаемость (0)

Достигнут предельный уровень развития -⅓

Скрытые таланты — «Искра сродства» — чувствует, какие металлы «подружатся» друг с другом, а какие будут отторгать, ещё до того, как они попали в тигель. +Новый талант!

Эх, не зря я их откармливал едой Лукиничны и своими усилениями! Кузнец «А», да ещё и с пробудившимся талантом экспериментатора. Любо посмотреть.

По сути, Выжига всегда таким был — его вечно тянуло попробовать что-то новенькое, запрещённое, выбраться за пределы привычных лекал. Закономерно, что это отразилось на специфике полученной способности.

Чуть позже я сломал ему предел, убирая преграду к развитию. С появлением асписной доменной печи Радомир мог использовать всё богатство добываемых нами ресурсов: создавать новые сплавы, участвовать в производстве каких-то деталей для артефактов Гио, снабжать нашу армию оружием качественно иного уровня или пускать свои знания в мирное русло для улучшения жизни жителей феода. Это давало толчок во всём.

3 месяца спустя, декабрь 1815 год, «Жёлтый-6».

Потап, прихрамывая, шёл с поднятыми руками по открытой местности, весь заросший бородой и грязный. Под ногами зелёная травка, а впереди возвышалась неприступная имперская крепость.

— Помогите… Помогите, — надломленным пересохшим голосом взмолился он и упал на колени, а потом на бок.

Исхудавшее тело вымоталось, грудная клетка мелко поднималась и опускалась. Он сделал над собой усилие и пошёл на четвереньках, а потом пополз и так пока не упёрся в грозную каменную ступню.

— А-а-а! — захрипел он от страха, увидев трёхметровое чудище, а затем попытался уползти прочь, но его подняли как пушинку и забросили на плечо. — Отпусти… — вяло сопротивлялся Новиков и даже ударил исцарапанным кулаком в мощную спину глипта.

Магзверь добрался до входа в крепость и грубо сбросил пленника на землю.

— Срочно сообщи сержанту, что это человек! — раздался прокуренный голос сбоку, Потап перевернулся на спину и защурился от солнца. — Ты кто такой, откуда вообще взялся? — голова незнакомца в военной форме нависла сверху, с интересом рассматривая чужака.

— Пить, — пересохшими губами попросил Потап.

Ему полили из фляги прямо на лицо, он открыл рот, жадно ловя струю воды, но вскоре подавился и закашлялся под смех дозорных.

— Он не заразный? — спросил один из них.

— Да чёрт-те знает, ждём Давида и сержанта.

Давидом оказался коротконогий лекарь-грузин со стойким душком перегара, такой же исходил и от сержанта. Офицер с подозрением наблюдал сбоку. Известие о человеке, найденном за три с половиной тысячи километров от колонии, произвело на обоих впечатление.

— Заносите, — прокряхтев, лекарь встал и отряхнул колени.

Потапа опять понёс услужливый глипт. Постовые с любопытством проводили взглядами пойманного аборигена и задымили папиросами. В ближайшее время у них появился великолепный предлог потрещать, ведь новостей в этой дыре раз-два и обчëлся. Кругом лес, тупые монстры — скукота.

Коридоры, коридоры, сплошные коридоры почти без света. Пропускной пункт. Быстрый досмотр, сняли всю порванную одежду и голым потащили в баню, чтобы сбить отвратительный душок. Маг воды бросил на пол мыло.

— Мойся, — приказал он и со скучающим видом наблюдал за всем процессом.

— С-спасибо, — дрожа всем телом, Новиков сжал поднятое мыло в кулаке, понюхал и намылился. — Еды бы.

— Не разговаривай.

После всех процедур ему выдали мятые штаны и рубашку из колючей ткани, а также башмаки с дырками. Такие носили в водянистой местности, чтобы не собирать внутри влагу, а выдавливать наружу.

Форма имперских солдат была желтовато-соломенного цвета, в такой сейчас и сидел человек напротив в закрытой от чужих глаз комнате без окон.

— Я генерал-интендант экспедиционного корпуса Ягода Фёдор Григорьевич, ты меня понимаешь?

— Да, — слабо ответил Новиков.

— Отлично, отвечай по существу и не смей врать, тогда тебя покормят и, возможно, отправят на родину, ты ведь нашенский?

— Да, я понял.

— Как тебя зовут? Кто ты такой? Как сюда попал? Вперёд, — Ягода, как и любой другой зависимый от табака в этой крепости, не мог наслаждаться чистым воздухом, для него он был как оскорбление, потому вскоре всё заволокло едким дымом. — На