Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

— Да.

— Если хочу остановиться, остановлюсь сама.

— Понял.

Я ушла.

В экипаже руки дрожали.

От злости.

От разочарования.

И от того, что мне все равно хотелось вернуться и поцеловать его.

Вот это было самое неприятное.

Человек может раздражать.

Ошибаться.

Ранить.

И желание не выключается удобной кнопкой.

В Рябиновом Доме меня встретила тишина.

Слишком тихо.

— Где дети? — спросила я Марту.

— Наверху. Несса после обеда почти не выходила.

У меня сразу появилось плохое чувство.

— Почему?

Марта помолчала.

— Кайр прислал документ.

Я остановилась.

— Какой?

— Не вам.

— Кому?

— Через Совет пришло уведомление о его заявлении по опеке. Копия несовершеннолетней как стороне, достигшей возраста участия в решении.

Черт.

Она знала.

Не от меня.

Не от него.

Из официального письма.

Я поднялась почти бегом.

У двери комнаты Нессы остановилась и постучала.

— Можно?

Тишина.

Потом:

— Да.

Она сидела на кровати.

Рядом лежал тот самый документ.

Фотографии Элары были убраны.

Все.

Не на столе.

Не рядом.

Убраны в коробку.

— Ты знала? — спросила Несса.

Я не стала делать вид, что не понимаю.

— Узнала сегодня утром.

— И не сказала.

— Собиралась после заседания.

Ее лицо стало жестче.

— Все собираются потом.

Слова ударили точно.

Я села на стул.

— Да.

— Вы тоже.

— Да.

Я не стала оправдываться.

Несса смотрела.

— Он хочет меня забрать.

— В заявлении просит передать под семейную опеку.

— Это значит забрать.

— Может значить.

— Вы говорили, он не будет.

— Я сказала, что не соглашусь на твой переезд без разговора с тобой.

— А он?

Я выдохнула.

— Сегодня мы из-за этого поссорились.

Она сразу стала внимательнее.

— Вы ссоритесь?

— Иногда взрослые так делают.

— Из-за меня?

— Нет. Из-за решения Кайра.

— Это же про меня.

— Да. Но ты не причина, по которой он принял решение без разговора.

Несса сжала край одеяла.

— Я не хочу уезжать.

— Хорошо.

— Совсем сейчас.

— Хорошо.

— Даже если он мой дядя.

— Понимаю.

— Он будет злиться?

— Не знаю.

— Вы опять.

— Да.

Она смотрела на меня.

Глаза начали блестеть.

— Я только перестала думать, что нас заберут.

Вот.

Я почувствовала боль.

— Несса...

— Лея вчера спрашивала, останусь ли сестрой. Том ночью пришел ко мне. Финн сказал, что если я уеду, он тоже хочет, потому что нечестно.

— Ты не уезжаешь.

— Но бумага есть.

— Бумагу можно изменить.

Она посмотрела с недоверием.

— Взрослые всегда говорят, что бумаги важные.

— Важные. Но не вечные.

— Он может отозвать?

— Может.

— Отзовет?

Я вспомнила его «я подумаю».

Разозлилась снова.

— Я не знаю.

Несса отвернулась.

Мне хотелось подойти.

Обнять.

Не стала.

Она сама должна была решать даже это.

— Можно я что-нибудь сделаю?

Она долго молчала.

Потом спросила:

— Останьтесь.

— Конечно.

Я осталась.

Мы не разговаривали.

Она сидела на кровати.

Я на стуле.

Через некоторое время Лея вошла, увидела нас и молча залезла рядом с Нессой.

Потом Том.

Потом Финн.

Никто не спрашивал, почему мы сидим.

Они просто собирались вокруг старшей сестры.

Я смотрела и понимала, насколько Кайр ошибся.

Не потому, что Каменный Хребет плох.

Не потому, что кровная семья неважна.

Потому что один документ мог разорвать то, что дети сами уже построили.

Через час раздался стук в дверь дома.

Я сразу узнала шаги в коридоре.

Кайр.

Несса тоже.

Она напряглась.

— Хочешь, чтобы он вошел?

— Нет.

Я кивнула.

— Тогда не войдет.

Я вышла.

Кайр стоял внизу.

Без пальто.

Наверное, приехал быстро.

В руке держал бумагу.

— Я отозвал заявление.

Я остановилась на лестнице.

— Совсем?

— На передачу опеки.

Он поднял документ.

— Оставил установление родства, право посещения и участие в семейной процедуре. Никакого переезда без отдельного решения и заключения опеки.

Я почувствовала облегчение.

Сразу.

Сильное.

Но не улыбнулась.

— Почему?

Кайр посмотрел вверх.

Наверное, знал, где Несса.

— Потому что ты права.

— Это плохая причина.

Он перевел взгляд на меня.

— Потому что утром хотел закрыть свой страх документом. А потом понял, что цена за мое спокойствие будет ее спокойствием.

Вот.

Я медленно спустилась.

— Хорошая причина.