Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Последних слов я не разобрал. Наверное, посылал за отцом. Очень хотелось встать и спросить, но я остался на скамье, глядя на узкую полосу света под дверью. Через неё время от времени проходила тень дедовых сапог.

— Своего малого как оставил? — неожиданно спросила Кремень.

Я повернулся к ней. Старуха сидела всё так же, наклонив голову к малой комнате, и мне даже пришлось подумать, ко мне ли она обращалась.

— С грозовым он, на северном уступе. Каменный сейчас во дворе, возле Кайрова дракона. Теневой пока держится, но корней они не привезли. За этим ведь и летели.

Кремень повела ртом, словно пробовала незнакомый вкус. Айра поставила перед ней чашу и подвинула так, чтобы дерево коснулось пальцев. Старуха обхватила её обеими ладонями, поднесла к лицу и долго нюхала.

— Держится — хорошо. Значит, пока сиди и думай с нами. В ногах у тебя уже дорога шевелится, слышно отсюда.

Я невольно посмотрел вниз. Носок сапога и правда постукивал по камню под столом; я прижал его к полу и убрал руки с края скамьи. Ну надо же. Сидел вроде спокойно, даже голос старался держать ровным, а тело уже собиралось куда-то бежать.

Дед вернулся, и почти одновременно в боковом проходе показался Мерн. Рукава у знахаря были закатаны, на предплечье темнела мокрая полоса. Он заметил Кремень и коротко кивнул в сторону комнаты.

— Подойди. Дыхание удержалось, глубже пока не идёт. Родовик ещё тлеет, я оставил немного и дал ему настоя.

Старуха сразу поставила чашу. Айра потянулась помочь ей подняться, однако Кремень уже встала сама и, касаясь стола кончиками пальцев, пошла к проходу. У двери она остановилась, повернула лицо к Мерну и негромко спросила что-то, чего я не расслышал. Знахарь ответил так же тихо и пропустил её вперёд.

Я остался смотреть на пустое место возле чаши. Ещё недавно Кайр разговаривал с дедом, собирался в дорогу и наверняка думал, где удобнее зайти к зарослям. Теперь несколько старых людей пытались вернуть ему хотя бы ровное дыхание. Я помнил, как разжимал его пальцы на ремне, и большой палец сам начал тереть указательный, словно там до сих пор оставалась жёсткая кожа сбруи.

— За отцом послал? — спросил я, когда дед сел.

— Послал, — ответил он. — И за Пряхой. Теперь ждём.

Он произнёс это без раздражения, хотя я, кажется, уже успел его утомить своими вопросами. Айра подняла котелок, заглянула внутрь и отнесла к очагу. Воды осталось мало. Она добавила немного из кувшина, поставила варево греться и села так, чтобы видеть боковой проход.

Ожидание тянулось неприятно. Я попробовал нащупать Кар-Роха, и тот ответил знакомым тяжёлым теплом. В отклике чувствовалась усталость, за ней оставалось чужое беспокойство: Кайров дракон по-прежнему следил за домом. Я послал каменному простое ощущение своего присутствия и отпустил Нить.

Кремень вышла вместе с Мерном. На пороге она задержалась, уперев ладонь в косяк, и знахарь подождал, пока она пройдёт. Я поднялся было, но по её лицу ничего определённого понять не сумел. Мерн только посмотрел на деда и вернулся к больному.

— Ну? — спросил Гром-Дед, когда старуха добралась до скамьи. — Что слышишь?

— Свёрнут. Глубоко, — сказала она, усаживаясь. — Зверь до него тянется, кое-что ещё проходит. Родовик держите, как Мерн велел. Сам знахарь видит, сколько давать.

Она нащупала чашу и отпила, поморщившись от успевшего остыть отвара. Дед видно ждал продолжения, да и собственно тоже хотел бы услышать больше, ибо пока ничего нового она не сказала. Кремень провела пальцем по губе, убрала каплю и повернулась в его сторону.

— На твоего товарища похоже. Только за Кайра раньше взялись. Обещать тебе ничего не стану, Гром. Сам знаешь, что это за беда.

Старик опустил голову. Я почувствовал, как внутри опять поднялось желание предложить что-нибудь немедленно, хоть какое-то действие, которое позволило бы перестать сидеть. Вспомнилось золотистое тепло возле решётки Саар-Грая. Оно ведь помогло дракону. Может, и здесь… Я посмотрел на ладонь, потом на дверь комнаты. О том, что случится с человеком при таком прикосновении, я понятия не имел. Пока Мерн удерживал ему дыхание, проверять догадки на его груди было бы слишком смелым решением.

Снаружи послышались шаги, и вскоре в дверь постучали. Дед поднял голову и разрешил войти. Пряха переступила порог в своём дорожном плаще, с крупинками снега на тёмных волосах, и первым делом потянула носом воздух, как у навеса тянула запах собственного зверя. Взгляд её ушёл к боковой двери, задержался там ровно на мгновение, потом скользнул по Кремень и остановился на деде.

— Грозового во дворе видела, — сказала она, так и не поздоровавшись. — Крыло у него надорвано, левое, а мальчишка ваш ему ноздри тряпкой мочит. Тряпка дело хорошее, только зверь после такой дороги первым делом плечо греть просит. Ну да ладно, это потом. Утром меня к твоей ограде с оглядкой пускали, Гром, а к ночи уже за Стол зовут. Беда людей быстро роднит.

— Проходи, — ответил дед. — Садись ближе. Аррен расскажет, что удалось узнать.

Пряха сняла плащ, сложила его на свободном конце скамьи и села так, чтобы видеть разом боковую дверь и стол. На запястье показался ремешок с узлами; большой палец нашёл один из них ещё до того, как она устроилась. Айра поставила перед ней чашу. Пряха взяла её, понюхала, отпила и коротко кивнула хранительнице, как кивают человеку, который сделал свою работу как следует.

Кремень повернулась к ней всем корпусом. Пряха встретила её белый взгляд спокойно, и несколько мгновений они сидели так, словно уже обменялись приветствием, которого остальные не услышали.

— Поздно ходишь, Серая, — произнесла старуха.

— Позвали, вот и хожу, — ответила Пряха. — Тебя, бабка, гляжу, босиком через снег вели. Значит, дело того стоит, раз ты ради него ноги морозишь.

Кремень негромко хмыкнула и вернулась к своей чаше. Дед посмотрел на меня, давая слово, и мне пришлось рассказывать в третий раз. Теперь рядом сидела женщина, которой я задолжал честный ответ, и я всё время помнил об этом. Впрочем, рассказ о дороге пока обходился без опасных для меня подробностей. Я говорил о грозовом, старался ясно обозначить предел увиденного и отдельно пояснил, что память дошла через Кар-Роха.

На этом большой палец Пряхи остановился на узле.

— Через каменного, значит. — Уголок её рта дрогнул, будто она удерживала внутри ещё одну реплику, и всё-таки выпустила её: — Чужой зверь чужому зверю рассказал, а тот показал тебе.