Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Я посмотрел Пряхе в глаза и на несколько мгновений забыл, что она держит мой рукав.

При свете ламп её радужки изменились. Раньше они казались ясными, почти обычными, только тёмный ободок выдавал что-то неправильное. Сейчас внутри медленно двигались холодные блики. Один наползал на другой, дробился, уходил в глубину — так могли бы выглядеть осколки льда под тонкой водой, если снизу поднести огонь. Чем дольше я смотрел, тем труднее было отвести взгляд. Женщина вроде даже не пыталась на меня воздействовать — она просто ждала, а глаза жили своей жизнью.

Возможно, это тоже след Мглы или умение Серой Печати, о котором мне пока никто не рассказал. Хотя нет, сейчас гадать об этом было глупо — на площадке оставались люди, возле двери стояли двое мужчин с лампами, парень с мокрой тряпкой замер у стены, ещё несколько силуэтов виднелись под соседним навесом. Все вроде занимались своими делами, только головы были повёрнуты сюда. Скажи я вслух, что я там видел, когда кормил Сухаря Мглой выступая проводником — это может обернуться против меня, вторая половина добавит подробностей. Да и самой Пряхе я доверял примерно настолько, насколько позволял чужому хищнику стоять за спиной: знал, где она находится, и старался помнить про зубы.

Я перевёл взгляд на её пальцы, сжимавшие край рукава.

— Я толком не понимаю, о чём ты спрашиваешь, — сказал я. — Во время серого вдоха вокруг поднялась муть, похожая на Пелену, только она шла через меня. Давила на грудь, воздух застревал где-то под рёбрами. Держаться становилось всё тяжелее, а потом появилось чувство… будто на меня навалили чужой вес. Хотелось стряхнуть его с себя. Я испугался, резко убрал руки и остановил поток. Вот и всё.

На губах Пряхи появилась слабая улыбка. Она словно услышала именно ту часть ответа, которую я пытался спрятать среди остальных слов. Большой палец перестал гладить ткань и замер на внутренней стороне моего запястья.

Я сделал полшага ближе, чтобы дальше наш разговор не разносился по двору. Серые жилы под кожей сразу отозвались холодом. Сначала просто потянуло от локтя к ладони, затем узелки возле запястья начали жечь, будто к ним приложили снег и долго держали. Я невольно напряг руку.

— Больше мне сказать нечего, — продолжил я тише. — Особенно здесь. И особенно тебе. Я до сих пор толком не знаю, кто ты, зачем пришла в Очаг и чьё слово принесёшь на Совет. Один честный ответ я тебе задолжал. Если ты решила спросить сейчас, я отвечу. Только место выберем другое.

Пряха подняла глаза. Ледяные блики снова сдвинулись в радужках, и мне показалось, что она увидела моё решение раньше, чем я договорил. Холод под кожей усилился. Я дёрнул запястье, собираясь освободить рукав, но её пальцы сомкнулись быстрее.

Рука у женщины оказалась удивительно сильной. Тонкие пальцы легли поверх сустава, и кисть сразу потеряла возможность повернуться. Я попробовал потянуть ещё раз, уже всем предплечьем, но Пряха даже не качнулась — в её хватке чувствовалась спокойная сила человека, который привык удерживаться на спине штурмового в таком ветре, где обычного всадника унесло бы вместе с седлом.

Можно было рвануть сильнее, упереться ногой, позвать Кар-Роха. После этого люди у двери получили бы зрелище, а к утру Вейр услышал бы, что наследник Громовых сцепился с Серой Печатью во дворе собственного дома. Отлично. Ему оставалось только выбрать, на какой камень вырезать эту историю.

Я перестал тянуть руку.

— Можешь отпустить, — сказал я. — Держать меня тут особого смысла нет. Убегать всё равно не собирался.

Пряха ответила не сразу, её взгляд ушёл к раненому грозовому. Тот уже приподнял голову. Голубой свет прошёл по гребню короткой слабой вспышкой, из груди донёсся низкий рык. Зверь смотрел прямо на меня, и подбородок у него снова вжался в снег. Усталость почти лишила его сил, зато раздражение придало голосу глубины.

Кар-Рох поднялся рядом одним тяжёлым движением.

Его рык ударил по площадке так резко, что парень у стены выронил тряпку. Каменный раскрыл пасть, выставил вперёд широкую голову и сдвинул лапу, закрывая меня плечом. По Нити пришёл плотный толчок: чужие пальцы на моей руке, запах серого резонанса, угроза, думается Кар-Рох увидел достаточно чтобы начать нервничать.

Я сразу коснулся его сознания.

Тише. Всё спокойно.

Кар-Рох продолжал смотреть на Пряху. Края надбровных пластин опустились, хвост сдвинулся по снегу и лёг ближе к лапам. Рык стал ниже, но ещё держался в груди.

Я передал ему раненое крыло грозового, тяжёлый полёт и слабую Нить Кайра, тянувшуюся из-за двери. Потом добавил собственную руку в чужой хватке и отпустил напряжение в образе.

Угрозы пока нет. Не пугай его. Он устал и ранен.

Каменный повернул один глаз ко мне. По Нити пришло недовольство, тяжёлое и вполне понятное — видимо, моё определение угрозы он считал чересчур мягким. Всё-таки через несколько секунд Кар-Рох прикрыл пасть. Рык осел до ворчания, голова опустилась ближе к снегу. Он остался поднятым и следил за Пряхой.

— Вот так, — тихо сказал я. — Спасибо.

Только после этого её пальцы разжались. Кровь пошла к кисти с неприятным покалыванием, серые узелки ещё немного горели холодом. Я одёрнул рукав и сжал ладонь, проверяя, нормально ли двигаются пальцы.

Пряха отошла к грозовому и опустилась рядом с его мордой. Зверь встретил её приглушённым рыком. Она подождала, пока звук ослабнет, затем протянула руку и остановила ладонь возле ноздрей. Грозовой втянул её запах, дёрнул обломанным зубцом гребня и сам подался вперёд. Пальцы Пряхи легли ему на нос. Несколько мгновений она просто держала руку, подстраивая дыхание под его тяжёлые выдохи. Голубое свечение понемногу потускнело, шея опустилась на снег.

— То, что ты сейчас молчишь, тебя уже не защищает, — произнесла она, продолжая смотреть на зверя. — Утром вчерашнего дня могло защитить. Тогда у меня имелось слово у ворот, три твоих нити и запах дальней дороги, а теперь добавились серые жилы. Этот грозовой дал ещё одну зацепку, а ты оставляешь её у меня в руках и предлагаешь самой решить, куда она ведёт.

— Я предложил поговорить там, где нас не слушает половина двора.

— Половина двора давно слушает и услышала достаточно, — спокойно отозвалась Пряха. — Вторая половина утром расспросит первую. Здесь люди живут тесно, наследник. Ветер проходит через щели, слово проходит через стены.

Я оглянулся. Парень, ухаживавший за грозовым, стоял ближе всех. Он успел подобрать тряпку и теперь сжимал её обеими руками, так что вода капала на сапоги. Лицо у него застыло. Видимо, он уже понял