Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

class="p1">— Опять мысли? — спросила Вельда. Голос у неё был чуть низковатым, с лёгкой хрипотцой на протяжных гласных; большой палец погладил его костяшку, словно ответ уже был получен.

Этот голос никогда не отзывался в нём любовью. И всё-таки слышать его сейчас было приятно, настолько приятно, что Рэн на мгновение прикрыл глаза.

Вельда принадлежала к старшим Белого Крыла. Они были почти ровесниками, росли на соседних уступах, и её чувство к нему когда-то обсуждали с той беспощадной открытостью, с какой молодые обсуждают чужую неловкость. Он выбрал Лирру. Вельда осталась в своём Очаге, а спустя годы, уже после гибели его жены, встретила Рэна у загонов и заговорила о какой-то порванной сбруе. Он тогда был благодарен ей за этот разговор больше, чем сумел показать.

Потом случилась первая ночь. Следующий приезд он уже ждал, хотя находил для возвращения домой достаточно других причин. Встречались они редко, и постепенно эти встречи стали частью его жизни, которую он предпочитал оставлять без названия.

— Да, заходят с закрытого крыла, — ответил Рэн, всё ещё глядя в окно. — Одну отведёшь, следующая уже садится на хвост. Дурное звено сегодня собралось.

Вельда негромко рассмеялась и прислонилась лбом к его плечу. В свет жаровни попали её волосы, рыжеватые у корней; среди них уже виднелась седина, хотя лицо оставалось молодым, особенно сейчас, когда она сидела вплотную, завернувшись в лёгкую накидку.

— Ты всё ещё думаешь, что я не замечаю, когда приходит Лирра? — спросила она. — У тебя спина меняется, Рэн. Я ладонь положить боюсь, такая становится. Потом дышать начинаешь тяжело, будто обратно с северного перевала поднялся. Столько лет возле тебя, могла уж выучить.

Он промолчал, и Вельда подвинулась ближе, подтянув накидку на плечо.

Конечно, она знала. Всегда знала, с самого начала этих встреч, и всё же продолжала открывать ему дверь. Собственного постоянного союза у неё так и не появилось. Иногда Рэн замечал, как она задерживалась с вопросом о дне отлёта, и подозревал, что где-то в глубине ещё жило ожидание: однажды он останется. От этого предположения становилось тесно в груди.

— Сейчас меня тревожит другое, — произнёс он, убирая руку со шрама.

Вельда усмехнулась ему в плечо. Рэн повернулся, дождался, пока она поднимет голову, и посмотрел прямо в лицо.

— Не веришь мне?

Она изучала его с привычным прищуром, позволяя паузе затянуться. Потом большим пальцем коснулась складки возле его рта.

— Верю. Вот сейчас вижу. У тебя на лице младший по крови появился, даже рот так же держишь. Сын?

— Аррен, — подтвердил Рэн. — Ты ведь сама видела, как он вернулся. Перемену трудно пропустить.

— Видела. И мы уже говорили об этом, если помнишь. Хочешь пройти тот же круг ещё раз?

Рэн отвёл её руку от своего лица, сохранив пальцы в ладони.

— Хочу понять тебя. Пережитое меняет человека, я достаточно таких встречал, и да с Арреном всё глубже, и это требует внимания. Однако Белое Крыло уже помогает Ветряным теснить мой дом. Ты знаешь Вейра с молодости, знаешь, как он обращается с чужой уступкой. Ваш Очаг всегда держал на него обиду, а при Круге снова оказывается возле его плеча. При дворе дом с такой привычкой давно остался бы без права входить в зал.

Вельда высвободила пальцы и поднялась с постели. Пока она поправляла волосы, накидка разошлась у живота; тонкая ткань просвечивала возле жаровни, обрисовывая крепкое тело женщины, которая продолжала летать сама. Рэн уловил знакомый горьковатый запах, когда она подошла к нему и положила руку на затылок.

Он знал это движение. Разговор о делах Белого Крыла часто заканчивался её пальцами в его волосах, после чего вопросы удавалось отложить до следующего приезда.

— Вейр положил камень против Аррена, — продолжил Рэн, подняв голову. — Белому Крылу следовало оспорить поспешность этого решения. За вами заговорили бы остальные. Тебя слушают, Вельда. Моё слово тоже ещё имеет здесь вес.

Она медленно провела ладонью по его волосам.

— А если вернулся пришлый? Если в нём действительно кто-то другой, как теперь шепчут возле каждого очага? Ты готов своим словом принять и это?

Рэн почувствовал, как напряглась челюсть. Он подождал, пока раздражение уляжется настолько, чтобы голос сохранил ровность.

— Я готов смотреть на то, что он принёс Когтю. За ним идут взрослые драконы, Вельда. Он держит разные нити, хотя сам ещё толком стоять на крыле не научился. Из нашего племени может выйти Владыка Стай. Подумай, как это услышат в столице и сколько дверей откроется перед теми, кто вырастил такого человека.

— Двери откроются перед тобой, — заметила она, продолжая гладить его волосы.

— В них пройдут и люди Когтя. После меня племя пока никого подобного ко двору не привело. У Ветряных растут хорошие всадники, у вашего Крыла тоже, только за разрешением на каждый лишний выводок приходится идти всё к тем же людям. Империя должна помнить, что дают эти горы. В старой песне Громовой Очаг назван первым; Вейр может спорить со строкой до хрипоты, но теперь у нашего дома стоят драконы, пришедшие за моим сыном своей волей. С ними ему спорить труднее.

Рэн замолчал, посмотрев на её руку у себя на плече. Где-то далеко от этой комнаты чувствовался Тхар-Гхор; присутствие зверя сохраняло привычную тяжесть, и на короткое мгновение захотелось подняться, выйти к нему и закончить все разговоры одним появлением над уступом Ветряных.

— Иногда мне хочется показать Вейру, сколько места занимает его паутина под крылом Тхар-Гхора, — сказал он негромко. — Очень трудно слушать, как это насекомое распоряжается будущим моего сына.

— Ты этого сделать не можешь, Рэн.

— Не могу, — согласился он уже спокойно и опустил взгляд.

Вельда некоторое время молчала. Потом убрала руки с его плеч, осторожно устроилась у него на коленях и поправила накидку, зацепившуюся за край постели. Теперь её лицо оказалось совсем близко. Рэн видел мелкую морщину возле губ, которой не помнил с прошлого приезда.

— Помнишь наш первый дальний выход без старших? — спросила она. — Когда нас пустили за восточный гребень, к белой стене. Я своего тогда едва до дома довела. Всё заставляла подниматься выше, заходила перед твоим крылом, а он уже дышал так, что мне колени жгло. Глупая была, хотела, чтобы ты хоть раз за полёт посмотрел на меня.

Рэн помнил. Лирра летела чуть ниже, время от времени поднимая к нему лицо.

— Ты весь путь смотрел на неё, — продолжила Вельда. — Потом у загонов все смеялись, потому что мой зверь лёг прямо возле воды и отказался идти дальше. Мне ещё помогали сбрую снимать, помнишь? Стояла рядом, ревела от