"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Да, конечно. Я обязательно вернусь к тебе, и мы еще много времени проведем вместе.

Он задумчиво посмотрел на нее:

— Кортни, я могу сказать тебе очень много, но боюсь, что ты не поверишь.

Она всхлипнула.

— И все же одну вещь я хотела бы услышать от тебя.

Перл с готовностью подался вперед.

— Говори.

Она гордо вскинула голову. Несмотря на заливавшие ее лицо слезы, она сейчас была прекрасна. Свежая, юная, искренняя, порывистая, решительная, слабая. Услышав ее просьбу, Перл недоверчиво усмехнулся:

— Что я должен делать?

Она упрямо мотнула головой.

— Обещай мне, что ты никогда не влюбишься ни в какую другую женщину, — повторила Кортни. — Говори же прямо сейчас, я хочу слышать.

Он растерянно развел руками.

— Но пообещать такое — это то же самое, что пообещать не попасть под колеса грузовика.

Она шагнула ему навстречу.

— Нет, это не то же самое.

— А зачем тебе это? Она поджала губы.

— Так надо.

Глаза Перла бессмысленно шарили по комнате, как у человека, пребывавшего в полной растерянности. Ему ничего не оставалось делать, как снова пожать плечами и пообещать:

— Ладно, не влюблюсь. Наверное, Купидон промахнется, — он сделал движение, изображающее, как он будет уворачиваться от беспрерывно летящих в него с разных сторон стрел маленького бога любви.

Кортни, помимо своей воли, расхохоталась, потому что это было ужасно смешно. Но, спустя мгновение, возбуждение у них прошло, и они снова молча опустили головы.

Когда Джулия следом за Августой покинула церковь Св. Инессы, Мейсон, наконец‑то, остался в желанном одиночестве. Он молча уселся на колени перед алтарем, на котором была установлена мемориальная доска. Губы его дрожали. Проведя рукой по резным буквам мемориальной доски, он сквозь слезы прошептал: осталась, как была, Мэри Дюваль.

Он еще некоторое время стоял на коленях перед алтарем, затем поднялся и тихо прошептал:

— Мэри, подай мне какой‑нибудь знак, скажи, что любишь меня и, пожалуйста, прости меня, прости.

Он снова рухнул на колени и зарыдал, уже не стесняясь своих слез. На этот раз Мэри не появлялась, и нигде никакого знака от нее не было. Ровно горели свечи, деревянные скульптуры бесстрастно взирали на распростершегося у их ног человека…

Кортни медленно подошла к двери и, вскинув голову, спросила:

— Перл, с тобой все будет хорошо?

Он кивнул:

— Да. А с тобой?

Она робко посмотрела ему в глаза.

— Может быть, мне стоит остаться здесь и ждать тебя?

Не поднимая на нее глаз, он отрицательно покачал головой.

— Нет, уезжай, — с этими словами он отвернулся.

На мгновение задержавшись у порога, Кортни сказала:

— Я люблю тебя.

Чувство невероятной горечи переполнило Перла, когда она ушла. Невероятно — но он заплакал. Правда, не так, как плачут женщины, не бурными, полными слез, рыданиями, без истерик и зарываний лицом в подушку. Просто в уголках глаз у него проступили слезы, которые он вытер уголком больничной пижамы. Сейчас, после того, как он расстался с Кортни, перед ним встала другая, куда более важная, как он считал, для него проблема: необходимо было возвращаться в клинику доктора Роулингса. Скорее всего, его ожидало там наказание. Однако Перл был уверен в том, что справится со всеми трудностями, которые могут встретиться на его пути. Он поможет Келли и другим пациентам и благополучно вернется назад.

Однако это было слишком оптимистично…

Тэд медленно поднялся по ступенькам и нерешительно толкнул дверь в квартиру Хейли. Она стояла посреди комнаты, не скрывая своего волнения. Когда он, едва шагнул за порог, Хейли бросилась ему на шею.

— Прости меня, прости, — торопливо заговорила она, всем телом прижимаясь к Тэду.

Он облегченно вздохнул и поцеловал ее в ухо.

— Кое в чем ты была права, — признался он. Она отшатнулась от него.

— Нет, я была не права, ты должен извинить меня.

Тэд смущенно улыбнулся.

— Нет, ты была права. Я слишком резко разговариваю с отцом. С ним так разговаривать нельзя, иначе ничего не получится.

Она преданно смотрела ему в глаза.

— Тэд, я наговорила много лишнего. Он пожал плечами.

— Хорошо, что ты все высказала. Ты же давно хотела расставить все точки над i. Я даже рад, что ты наконец решилась на это.

Она отчаянно замотала головой.

— Нет, я сказала не совсем то, что хотела.

Он улыбнулся:

— Я тоже. Знаешь, я люблю тебя. Если бы мы повторяли это почаще, мы бы с тобой не ругались.

Она тоже виновато улыбнулась.

— Да, по–моему, в этот раз нас занесло куда‑то в сторону. Не стоило бросать друг другу такие обвинения.

Тэд осторожно взял ее за руку и с надеждой глядя ей в глаза, произнес:

— Но мы с тобой ведь не такие уж ужасные люди, правда?

— Нет, — шепнула она.

— Я понимаю, почему ты так поступила, Хейли. Ты выместила на мне обиду из‑за моего отца. Мне иногда тоже не нравится, как он с тобой разговаривает, но то, что важно для него — твоя семья, твое происхождение — меня абсолютно не волнует и о том, чтобы пожениться, я говорил вполне серьезно. Я уже давно об этом думаю.

— Да?

— Я уже давно хотел сказать тебе об этом, но не знал, как ты отреагируешь на моего отца. А скандала я не боюсь. Собственно, я и не хотел скандалить, это получилось само собой, помимо моей воли, т. е., — он засмеялся, — это даже не был скандал в обычном смысле этого слова. Просто отец хотел отчитать меня, как подростка, а у меня не было никакого желания выслушивать его нотации, вот поэтому мы с тобой и ушли из церкви.

Она грустно покачала головой.

— Тэд, я не хочу быть причиной твоего разрыва с отцом.

Тэд с напускной бравадой махнул рукой.

— Не бойся, Хейли, этого никогда не произойдет.

— Почему?

— Ты же знаешь его, мы разговариваем, он кричит на меня — это норма наших взаимоотношений.

Хейли недоверчиво взглянула на Тэда.

— Даже так? Понимаешь, прежде чем мы поженимся, я бы хотела, чтобы ты… — она не успела договорить, потому что Тэд резко вскинул перед нею руки.

— Погоди, погоди, помолчи, — настойчиво сказал он. — Давай договоримся так. Когда мы будем спорить, не будем позволять себе отвлекаться на посторонние вопросы, ладно?