Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер

Это было совсем непохоже на работу с Сарой. И дело было не только в гриме, камерах и софитах. Дело было в вопросах, которые Моника не задавала.

Почему это так важно для вас?

Чего вы надеетесь достичь с делом Винса?

Как дело Винса может сказаться на тенденции к массовому лишению свободы?

Вокруг сновали гримеры, занимаясь моим лицом и прической. Я думал, что сказала бы Дейдре, увидев меня здесь.

«Это никакой не медицинский детектив! – так и подмывало меня закричать между дублями. – Больной человек умирает в тюрьме. Это вопрос милосердия. Это вопрос сути наших идеалов. Это вопрос основ гуманности нашего общества».

Но на самом деле после четвертого дубля я всего лишь спросил, все ли нормально получилось.

– Вы отлично справились, – сказала Моника.

После съемочного дня я предложил сотрудникам CNN составить мне компанию в посещении крупнейшего в мире медицинского центра для больных Хантингтоном, которым руководит доктор Тони Лечич. Он располагался буквально в пяти минутах ходьбы от студии, и я был уверен, что они заинтересуются.

Все вежливо отказались.

Но я не остался в одиночестве. Повидаться со мной приехал мой близкий друг Джейми из Мэна, так что мы встретились с ним у штаб-квартиры CNN и отправились в путь сквозь противный ледяной ветер. По дороге я рассказал, что познакомился с доктором Лечичем на конференции по проблемам болезни Хантингтона, был впечатлен его душевным отношением к неизлечимо больным людям и договорился об экскурсии по интернату, в котором живут более пятидесяти пациентов.

Из окон интерната доктора Лечича открывались чудесные виды на Центральный парк, а снаружи он был больше похож на музей, чем на жилище людей с особыми потребностями. Но, оказавшись внутри, нам сразу стало ясно, что картин мы не увидим.

Вокруг были пациенты. Кто-то неуверенно перемещался с ходунками, кто-то на инвалидных креслах. Кто-то громко разговаривал, кого-то кормили с ложечки в постели. Некоторые были ходячими, некоторые были под действием успокоительных. Однако все без исключения оживлялись, когда с ними заговаривал доктор Лечич.

Доктор Лечич рассказал, что пожилой мужчина со слегка искривленным ртом был блестящим математиком, а теперь упорно старается сохранить свою самостоятельность и гуляет по коридорам. Мужчина, с отсутствующим видом смотрящий в окно, много лет держал книжный магазин в Верхнем Вестсайде и иногда по памяти цитирует фрагменты из «Генриха V». Лежачая пациентка лет пятидесяти с небольшим некогда была педиатром. Мы с трудом разбирали ее речь, а доктор Лечич понимал каждое слово и хвалил ее заслуги перед медициной, поглаживая по голове.

Доктор Лечич светился преданностью и любовью к своим пациентам. Они обожали его, и было очевидно, что он создал для каждого из них особенный дом, где можно достойно прожить остаток дней.

При этом обстановку нельзя было назвать тихой и спокойной: гомон голосов, шарканье ног, падающая на пол еда, недоуменные взгляды пациентов. Посещение подобных мест производит гнетущее впечатление на большинство людей.

Так произошло и с Джейми.

– Здесь всегда так? – спросил он.

– День на день не приходится. Никогда не знаешь, чего здесь ждать, – с улыбкой ответил доктор Лечич.

Через час наступила пора прощаться. Я поблагодарил доктора Лечича за знакомство с его миром. Идя вместе с ним к выходу, мы прошли мимо группы медсестер, заступавших на ночное дежурство.

На улице уже стемнело. Холодный осенний ветер пробирал до костей. Я застегнул куртку, надел шапку и шарф и засунул руки в карманы. Джейми стоял в оцепенении, на его глазах были слезы.

– Какая жестокая болезнь. Я и не знал, – сказал он.

Я кивнул и тоже прослезился. Под одной крышей собралось так много трагедий, что осмыслить это было нелегко. Винс медленно угасал на моих глазах вот уже несколько лет, и финал его истории был очевиден. Он будет похож на то, что мы только что видели.

Слезы на моих глазах навернулись еще из-за мыслей о поразительно беззаветной работе доктора Лечича и его коллег. Мне довелось увидеть один из величайших примеров врачевания. Доктор Лечич отказался от доходной частной практики, чтобы оказывать помощь одному из самых тяжелых контингентов больных.

Насколько бы все было иначе, если бы Винс оказался в интернате доктора Лечича, а не в вирджинской тюрьме. Если бы ему вовремя поставили диагноз, если бы он жил в больничной палате под опекой заботливых врачей, а не в голых бетонных стенах своей камеры.

Может быть, таким местом для Винса станет Бротон, подумалось мне. Но прежде всего нужно вытащить его из тюрьмы.

Сюжет CNN должен был выйти в эфир только через несколько месяцев, и до этого Дон, Джери и я находились в коконе тишины остаток 2016-го и большую часть 2017 года.

Мы знали, что обычно губернаторы тянут с помилованиями до конца срока полномочий. Помилования, даже условные, бывают политически рискованными, особенно в случаях насильственных преступлений. Дон и Джери считали, что начинать публично давить на губернатора еще рано.

– Но почему? Винс может умереть в любую минуту. Угасающему человеку каждый день важен, – возмущался я в начале года.

– Если только нет признаков того, что он умрет в ближайшие полгода, активная общественная кампания может привести к обратным результатам, – объяснила Джери. – Нужно, чтобы губернатор подошел к делу Винса вдумчиво и принял правильное решение, не опасаясь негативного пиара.

– Какого еще пиара? Вроде того, который получил Макдоннелл? – взвился я.

Спустя десять дней после отставки бывшему губернатору Вирджинии были предъявлены обвинения в коррупции[10]. Он и его жена получили от спонсора подарки на сумму 130 000 долларов, в том числе золотые часы Rolex. Макдоннелла приговорили к двум годам тюрьмы, и я мечтал, чтобы он оказался в одной камере с Винсом. Но Макдоннелл так и не провел в тюрьме ни дня. Верховный суд отменил его приговор.

– Я понимаю, что это раздражает, Бенджамин, – согласилась Дон.

– Да еще как! Винс сидит за решеткой уже тринадцать лет. А этого губернатора осудили на два с половиной года и оправдали, – не унимался я.

– Приходится набраться терпения. Штат обязан провести свою юридическую экспертизу, – ответила Джери.

Я знал, что власти штата сообщили, что рассматривают дело Винса, а перед тем, как губернатор примет решение, свое расследование должен провести Совет по помилованиям. Все это занимает время.

Однако знать, как все устроено не значит соглашаться с этим. Я уже начинал беспокоиться, не опоздали ли мы.

Ожидание решения по ходатайству о помиловании быстро стало невыносимым. Губернатор Маколифф мог в один момент, едва