Подонок. Ты – моя игрушка - Катерина Пелевина

— Я испугалась, что тебя долго не было. Очень…

— Не бойся. Я больше так не сделаю… Больше нет… — причитает себе под нос, и я слышу, как начинает снова сопеть…

Закрываю глаза тоже. Хотелось бы забыть рядом с ним обо всём и просто успокоиться. Но как-то погано на душе до невозможности.

— Надеюсь, что у тебя всё хорошо, Ник… Спокойной ночи, — шепчу себе под нос и целую его руку. Ненадолго всё же вырубаюсь, пока не слышу вибрации телефона. Громкие и настойчивые.

Сначала не понимаю, что происходит, но потом вижу, что его телефон разрывается.

На экране высвечивается «мама».

— Ник… — пытаюсь разбудить, но он как обмякший. — Эй… Ник, тут мама твоя звонит…

— Пошла она… — бормочет, и я хмурюсь. Он же всегда категоричный. И его отец недалеко ушёл. Но так ведь не должно быть.

— Слушай, ну, так нельзя… Она что-то написала…

— Ответь ей, чтобы забыла этот номер.

— Я не могу ответить… Телефон на пароле.

— 2207, — на автомате выдаёт он и снова отрубается, а я сижу с этим телефоном в руках и не знаю, что мне делать. Написать, чтобы перезвонила? Потому что она названивает. А вдруг что-то случилось, блин?

Вбиваю пароль и только-только хочу написать, как помимо мамы в чатах, вижу адресат «Хомов». И моё сердце просто падает куда-то в ноги, разбиваясь на тысячи частичек. Я забываю, как дышать.

Что это за херня?

Проглатываю ком… Как бы ни хотела не видеть, не смотреть, всё равно захожу и руки начинают дрожать.

«Приятно иметь с Вами дело», — пришло от адресата три часа назад. А до этого буквально утром Ник отправил скрин о переводе денег. Это совпадение? Что это, блин, такое?!

Чуть отодвигаюсь на край кровати и вижу сообщение от его матери.

«Ник, ты не можешь так со мной поступать! Возьми трубку! Уже всё сделано, и ты не спрыгнешь! Хватит быть ребёнком! Перезвони!».

Дыхание спирает, и я не могу дышать нормально. Всё через силу и адскую боль. Лезу посмотреть скрины в галерее. Что, кому и зачем он ещё переводил.

Душа не на месте и сильно тошнит теперь…

А когда вижу себя абсолютно голую в постели, вообще не могу сделать вдох. Смотрю на его спину и всё моё тело окутывает огнём. Грудь словно зажали в тиски сейчас. Меня колотит так, что я усидеть на месте не могу.

Господи…

Господи. Это не со мной сейчас происходит.

Что это, блин, такое?!

Я тут же бужу его жёстким ударом в спину.

— Эй… Чё такое… — оборачивается он, и я его даже плохо вижу, потому что глаза все в слезах. Тут же встаю на ноги и смотрю на него волком, наполняя взгляд лютой ненавистью к нему. — Жень… Жень, ты чего…

— Что это?! Что тут делает переписка с моим отцом? Зачем ты фотал меня голую?! Что это за херня, Ник?!

Он вдруг сглатывает, приподнявшись и трёт своё лицо, глядя на меня красными глазами.

— Я всё объясню… Жень, блин… Погоди…

— Нет, сиди! Сиди, где сидишь! И не подходи ко мне!

— Жень…

— Это мой отец?! За что ты переводил ему деньги?

Он молчит, а меня начинает разрывать на куски внутри. Если бы могла, я бы его сейчас по стенке размазала.

— Отвечай мне! — быстро лезу в его телефон и начинаю удалять всю эту хрень с него. А потом и из корзины. Сволочь. Какой же он гад…

Как я могла… Как я вообще поверила?! Повелась на это дерьмо… Какая же я наивная овца, а…

— Я люблю тебя, Женя, да? Дура…

— Слушай, это правда… Сначала было так. Но клянусь…

— Заткнись! Заткнись просто! Я ненавижу тебя! — швыряю в него его телефон и разворачиваюсь, уходя оттуда. Он что-то ещё пытается сказать, но я пулей спускаюсь с лестницы и двигаюсь в сторону выхода.

— Эй, Жень… Чё такое?! Ты куда? Жень! — орёт мне в спину Антон, но я уже оказываюсь на прохладной улице. Слёзы обжигают лицо, но эта боль не сравнится с той, что бушует внутри…

Я просто умираю сейчас… И не представляю, как мне жить с этим дальше…

Глава 50

Никита Хорольский

В секунду мне кажется, что всё, во что я верил, теряет силу. Не могу понять, где именно курсирует боль. Кажется, что повсюду. Я такой еблан, блин. Просто конченый придурок.

Тело всё ещё пьяное, координации никакой, но сознание от стресса неожиданно одыбало, и теперь я не знаю, как допустил всё это.

Топаю вниз, как слоняра, сбивая Тоху с ног. Вообще ничего перед собой не вижу. У меня только одна мысль — догнать её. Иначе я просто загнусь без неё…

— Ник, блин, какого хера?!

— Женя где?!

— Вылетела только что… Чё за игры у вас, чувак?! Знал бы не стал бы ей адрес скидывать…

— Да нахуй ты вообще это сделал, блин?! — пока он не в понятках, я уже выбегаю на улицу и осматриваюсь. Я знаю, что сам просил, звал её пьяный… Знаю… Но… У меня не просто мир перевернулся. У меня в ушах всё заложило. Ощущение, что я где-то на Марсе сейчас, блядь. В другой среде обитания. Не пригодной к жизни.

Рыскаю взглядом по пустому тёмному проулку и тут же кидаюсь вдогонку.

— Стой, стой, стой, — бегу за ней как ненормальный, увидев метрах в тридцати от дома, а она бежит от меня.

— Отвали, Ник! Отстань от меня!

— Жень… Жень, погоди… Куда ты пойдёшь… На улице ночь!

— Я вызвала такси. Умоляю тебя отстань от меня и забудь о моём существовании! — кричит на меня вся в слезах, и у меня внутри всё скукоживается. До размеров песчинки.

Догоняю…

Смотреть на неё не могу. Потому что глаза всё говорят сами. Пиздец…

Если бы можно было отмотать назад. Хотя бы раз… Один единственный раз… Я бы всё исправил.

Внутри меня тлеет огонь. Болезненный, неугасимый, словно рана, которую ничем не зашить. Кровоточит так, что нихуя не видно. Каждая секунда напоминает о том, что я предал того, кто был для меня всем. Вижу её глаза, некогда полные доверия, любви, которая теперь кажется разбитой на тысячи осколков. Я всё ещё помню её голос, когда она говорила мне о верности, о честности, о нежности, и понимаю, что я разрушил всё это одним тупым, необдуманным поступком.

— Женя, выслушай меня, ладно? Только… Один раз… Я…

— Вы что-то сделали, верно? — спрашивает она