Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

— это дорогое удовольствие, доктор, — произнёс он. — Особенно когда сталкиваешься с тем, что некоторые люди… оказываются не теми, за кого себя выдают. Вы ведь понимаете, о чём я?

/ВНИМАНИЕ! Анализ вербальной угрозы. Объект использует двойные смыслы. Уровень агрессии: скрытый. Рекомендуется применить аналогичную методику/

— Разумеется, понимаю, — я сел напротив Чумакова. — Так вы об этой проблеме хотели поговорить? Да, вижу, что она здорово вас беспокоит. В психиатрии это называется нарушением восприятия. Когда человек настолько зациклен на поиске подвоха, что начинает видеть его даже там, где его нет. Это сильно утомляет, не так ли?

Чумаков прищурился. Его взгляд сканировал моё лицо. Он пытался увидеть сходства с настоящим Астаховым, но не мог. И это его бесило.

— Меня сложно утомить, — сухо бросил он. — Но меня легко… разочаровать. Представьте такую ситуацию, доктор… Вы знали человека. Считали его ничтожеством, крысой. А потом встречаете его снова, и он — почтенный человек. Не постесняюсь этого слова — светило! Как по-вашему, может ли произойти такое резкое изменение в человеке? Или он просто очень хорошо притворяется?

Краем глаза я заметил, как Полина в углу зала непроизвольно сжала пальцы. Губернатор и пресса слушали, затаив дыхание, воспринимая это как философский спор.

Но на деле это был скрытый допрос.

— Знаете, Антон Павлович, ваш пример очень показателен, — я позволил себе лёгкую улыбку, даже изобразил сочувствие. Продолжал общаться с ним так, будто передо мной сидит настоящий пациент. — Вы сейчас описываете классические симптомы. Человеку иногда свойственно переносить свои прошлые обиды или страхи на окружающих. Если вас когда-то обманул кто-то, ваш мозг начинает достраивать реальность. В итоге вы ищете врага там, где его и быть не может. Это когнитивное искажение. И думаю, вызвано оно хроническим стрессом.

— Стрессом? — Чумаков хмыкнул. Его пальцы напряжённо барабанили по подлокотнику. — Вы считаете, что я просто… ошибаюсь?

— Я считаю, что вы переутомились, — я перехватил инициативу. Теперь всё наоборот. Это я диктую правила, а не он. — Ваша психика сейчас ощущает себя как осаждённая крепость. Вам кажется, что кругом заговоры, подмены, маски. Это опасная дорожка, Антон Павлович. От этого до паранойи — один шаг. Позвольте мне угадать, вы ведь повсюду видите знаки, намёки? Имена, которые кажутся вам не случайными?

/Анализ состояния объекта: повышение кортизола. Зрачки сужены. Субъект теряет хладнокровие из-за публичного анализа его личности/

Чумаков наклонился вперёд, его голос стал опасно тихим:

— Вы очень смелый человек, Алексей Сергеевич, — он сделал особый акцент на моём имени. Будто намекал, что оно фальшивое. — Или очень самоуверенный. Вы так уверенно ставите диагнозы… Прямо на ходу! А если я скажу, что мои подозрения всегда имеют под собой твёрдую почву? Что моя интуиция никогда не ошибается.

Он всё ещё пытается меня перебороть, но в его голосе слышатся сомнения.

Я почти победил.

— Интуиция — это прекрасно, Антон Павлович. Но в медицине это часто называют «сверхценной идеей», — я сменил интонацию. Говорил мягко — так, будто наставляю собеседника. — Давайте проверим вашу проницательность прямо сейчас? Небольшой тест.

Чумаков замер, его губы сжались в тонкую линию. Он не привык, чтобы его тестировали.

— Закройте глаза на секунду, — попросил я.

Он нехотя подчинился, скорее от неожиданности, чем из желания сотрудничать.

— А теперь скажите, какого цвета галстук у нашего глубокоуважаемого губернатора? — я бросил быстрый взгляд на Сергеева, который сидел в двух метрах от нас.

Чумаков запнулся. Его веки дрогнули. Он хотел открыть глаза, но всё же сдержался.

— Серый? — неуверенно предположил он.

В зале послышались первые смешки. Галстук губернатора был ярко-бордовым. Такой трудно не запомнить.

— Видите? — я развёл руками, обращаясь уже к аудитории. — Ваша интуиция слишком занята поиском «врагов», чтобы замечать очевидные вещи.

В этот момент система вывела красную рамку и сфокусировала мой взгляд на правой руке Чумакова.

/Внимание! Зафиксирован непроизвольный тик. Объект поправляет манжет каждые 20 секунд. Индикатор высокой тревожности и потери контроля/

— И вот ещё что, — я понизил голос. — Вы каждые полминуты поправляете левый манжет. Вы боитесь потерять контроль даже над пуговицей. Какая уж тут интуиция, Антон Павлович? Это чистая тревожность. Расслабьтесь. Перед вами врач, а не конкурент.

По крайней мере, не в этой жизни.

Зал взорвался хохотом. Даже губернатор Сергеев прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть широкую улыбку. Грозный Чумаков только что был разобран по кирпичикам, как обычный нервный пациент. На глазах у коллег и других гостей.

А что мне ещё оставалось делать? Сам виноват! Ему взбрело в голову поиграться со мной перед камерами. Лично мне как раз это было совсем не нужно.

Чумаков открыл глаза. В них больше не было азарта. Только ярость. Он медленно встал, поправляя тот самый злополучный манжет. Но на этот раз быстро себя одёрнул.

Готов поспорить, что теперь каждый раз, пытаясь поправить манжет, он будет вспоминать своё поражение. Другими словами, я создал ему очень дискомфортную привычку.

— Довольно, — отрезал он. — Я… Я, кажется, действительно переутомился. Благодарю за консультацию, Алексей Сергеевич. Вы оказались очень убедительны.

Он повернулся к губернатору, коротко кивнул и, не дожидаясь окончания мероприятия, быстрым шагом направился к выходу. Сафонов проводил его испуганным взглядом, но тут же переключился на меня. Заместитель главного врача сиял от восторга. Ведь я только что превратил потенциальный скандал в обычную медицинскую консультацию.

Я взглянул на уходящего Чумакова ещё раз. Психологически он сдался здесь, в этом зале. Но расслабляться рано. Этот человек не из тех, кто прощает публичное унижение.

Да, он не узнал во мне того Астахова. Лицо не то, повадки другие. Но он совершенно точно кое-что для себя отметил. Новый Астахов не может быть случайным однофамильцем. Он почуял связь. Он понял, что я — не тот, кого он ищет, но ключ к нему.

/ВНИМАНИЕ! Консультация завершена. Совместимость с системой: 9,5 %. Рекомендация: сменить локацию. Высока вероятность, что объект «Чумаков» перешёл в режим скрытого преследования/

— Ну что ж, — я подошёл к микрофону. — Шоу окончено. Надеюсь, это небольшое представление научило нас всех одной важной вещи: иногда наши страхи — это просто плод воображения.

После этого, пожав руку губернатору и главному врачу, я покинул зал. Лучше остаток дня отсидеться в своём кабинете.

Выйдя из малого зала, я первым делом сорвал с себя галстук. Захотелось расслабиться после столь напряжённого диалога. Нужно экономить силы. Велик риск, что моё противостояние с Чумаковым ещё не завершено.

Позади меня послышался голос Сафонова.

— Алексей Сергеевич, не забудьте про фуршет! — крикнул заместитель. — Губернатор высказался, что хочет лично поднять бокал за нашу психиатрию!

Я лишь кивнул и молча удалился в свой