Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

— Базилярная? — он выхватил из кармана молоточек. — Психиатр ставит диагноз базилярную мигрень? Астахов, вы либо бредите вместе с ним, либо… Так, ну-ка подвиньтесь!

Он протиснулся между мной и водителем, а затем навис над пациентом, как старый стервятник. Следующие три минуты в кабинете царила тишина, которую прерывало только бурчание Забелина.

— Смотри сюда, закрой глаза, коснись носа… Носа, сказал, коснись!

Что ж, каким бы ни был брюзгой мой коллега, но в плане работы его не упрекнёшь. Настоящий профессионал. Ас.

/ВНИМАНИЕ! Совместимость данных: Забелин подтверждает показатели системы на 98 %. Субъект проявляет признаки профессионального азарта/

— Проклятье, — Забелин выпрямился, потирая переносицу. — Действительно она. Редчайшая дрянь. Степан, голубчик, вы — ходячая катастрофа. У вас сейчас ствол мозга крутит так, что я даже удивлён, почему вы ещё не лежите в коме!

Правда, с пациентами он общаться совершенно не умеет.

— Я же говорил… — Степан попытался встать, но покачнулся.

— Сидеть! — рявкнул Забелин. — Лишний раз дёрнетесь — и ваш вестибулярный аппарат решит, что вы на центрифуге.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнуло нечто вроде уважения, которое он тут же попытался скрыть за ворчанием.

— Как вы это поняли, Астахов? Без МРТ, без доплера? По запаху? Или в Саратове теперь учат глазами сканировать? — буркнул он.

— Глаза, Марк Аркадьевич. По ним всё понял. Да и клиническая картина уж больно яркая, — ответил я. — Но сейчас проблема не в диагнозе. Через несколько часов он должен везти губернатора. Если мы его не восстановим здесь и сейчас, губернатор поедет в морг, а не в Саратов.

Забелин занервничал. Он понимал ответственность.

— Прямо сейчас? Вы с ума сошли? Тут нужна капельница, купирование спазма, покой…

— Я вас прекрасно понимаю, но, боюсь, пациент напишет отказ. У нас нет времени на покой. Действовать придётся быстро, — я подошёл к шкафу с препаратами. — Вы знаете протоколы не хуже меня. Магнезия, триптаны внутримышечно и… ваша «секретная» блокада затылочного нерва. Я о ней наслышан.

Забелин хитро прищурился.

— Хотите, чтобы я пошёл на риск? Если у него случится аллергия или резкий скачок давления, виноваты будем мы оба.

— Мы оба будем виноваты, если машина губернатора вылетит с моста из-за того, что водитель ослеп за рулем, — отрезал я. — Полина, готовьте шприцы. Марк Аркадьевич, за работу. Если бы я мог — сделал бы это без вас. Но присутствие невролога необходимо, вы сами это понимаете.

Следующие двадцать минут мы оба трудились над водителем. Не проронили ни слова. Лишь под конец Забелин начал бормотать себе под нос проклятия в адрес выскочек-психиатров. Однако это не помешало ему виртуозно провести блокаду.

Пока тонкая игла входила в мышцы шеи, Степан даже не дрогнул. Старался держаться. Я же в это время контролировал пульс и давление. А также старался успокоить пациента своим главным инструментом — словом.

/Статус: сосудистый тонус стабилизируется. Зрительная аура угасает. Критическое состояние купировано/

Степан глубоко вздохнул и вдруг открыл глаза.

— Музыка… затихла вроде. Мужики! — обрадовался он. — И я вижу! Вижу доктора, зрение вернулось!

Забелин вытер лоб халатом и убрал инструменты.

— Вернулось оно, — проворчал он. — Но за руль вам нельзя ещё как минимум два часа. Астахов, вы понимаете, что мы сейчас сделали? Мы нарушили все должностные инструкции.

В этот момент в дверь кабинета яростно забарабанили.

— Алексей Сергеевич! Вы там? — голос Сафонова был полон паники. — Где водитель? Губернатор захотел до инфекционного блока доехать. Водителя потеряли! Охрана на ушах!

Я переглянулся с Забелиным. Тот скорчил гримасу отчаяния и прошептал:

— Ну всё, нам конец.

— Спокойно, Марк Аркадьевич, — я подошёл к двери и повернул ключ. — Сейчас мы всё исправим.

Дверь распахнулась, и Сафонов буквально влетел внутрь, задыхаясь. За ним маячили двое мужчин из охраны губернатора.

— Вот он! Степан, ты что тут делаешь⁈ — закричал один из охранников. — Тебя шеф ждёт! Ты почему связь отключил?

Я сделал шаг вперед и закрыл собой Степана.

— Евгений Михайлович, Степан перенёс кратковременный, но острый приступ, — объяснил Сафонову я. — Если бы не бдительность Марка Аркадьевича, — я кивнул на Забелина, — ваш выезд закончился бы трагедией через пять километров.

Охранники напряглись. Сафонов побледнел ещё сильнее.

— Что? Какой приступ? — оторопел заместитель.

Невролог, быстро сообразив, что я отдаю ему лавры спасителя, выпятил грудь и важно шагнул вперёд.

— Острый ангиоспазм, Евгений Михайлович. Предынсультное состояние. Благодаря моей экстренной терапии и… кхм… своевременному направлению от доктора Астахова, пациент стабилизирован. Но ехать он не может. Ему нужен отдых.

— Но губернатор… — Сафонов задрожал. — Кто его повезет?

Я посмотрел на Степана, который уже выглядел вполне здоровым, но всё ещё слабым. Затем перевёл взгляд на охрану.

— Из вас двоих кто-то водить умеет? — спросил я.

— Я умею, но шеф не любит, когда за рулём кто-то чужой, — начал один из охранников.

— Значит, придётся полюбить, — отрезал я. — Степана мы госпитализируем на сутки под наблюдение Марка Аркадьевича. А губернатору вы доложите, что благодаря профессионализму наших врачей его жизнь была спасена от неминуемой аварии. Думаю, он будет благодарен.

Сафонов посмотрел на меня, потом на Забелина. В его глазах медленно прояснялось понимание того, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. «Спасение жизни губернатора» звучит гораздо лучше, чем «помощь водителю».

— Да… да, конечно! — Сафонов закивал. — Марк Аркадьевич, Алексей Сергеевич, вы просто молодцы! Я сам всё объясню Сергееву.

Когда суета улеглась и Степана под конвоем Забелина увели в стационар, в кабинете остались только я и Полина.

На фуршет медсестра идти не хотела, поэтому я отпустил её домой пораньше. Мне же придётся посетить это мероприятие, чтобы уже поставить точку в этой истории с губернатором.

Фуршет в главном холле был в самом разгаре. Правда, пока я добирался туда, большую часть еды и выпивки уже успели поглотить мои коллеги.

Я решил расположиться за столом рядом со своими старыми соратниками. Между терапевтом Жаровым и наркологом Бахаевым.

Для этого пришлось протиснуться через толпу гостей и коллег. И уже на полпути я уловил странное ощущение. Будто кто-то только что пролез рукой в карман моего халата.

Я резко оглянулся, но не смог понять, кто это сделал. Однако я почувствовал, как мой карман немного потяжелел.

Ведь в нём появился какой-то лист бумаги.

А точнее — записка.

Глава 20

Фуршет уже начал потихоньку сдуваться. Губернатор и его люди уехали, но я решил посидеть ещё немного, чтобы поддержать компанию. А заодно подумать, откуда могли прилететь эта записка?

Читать я её пока что не