Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Затем Мы направились в Нашу Альхаферию… Мы приговорили тринадцать человек к смерти с конфискацией имущества, поскольку они совершили преступление lèse majesté[84]. Осужденные были повешены, некоторые у ворот Толедо, а некоторые в других местах…

Jurats [магистраты] города [тогда] просили Нас, чтобы Мы соизволили обсудить состояние королевства. Поговорив с Нашим советом, Мы сразу же согласились провести в городе Cortes generals… Первое, что Мы [сделали], было то, что все действия, совершенные унией, были юридически осуждены, и в главном здании монастыря Проповедников, где проходили заседания Cortes, все документы и судебные предписания унии были сожжены… так что ничего из ее актов не осталось…

Мы вошли в церковь Сент-Сальвадор и, стоя на кафедре… говорили с народом. Вкратце Наша речь состояла в том, что Мы считаем Себя ущемленными и пострадавшими от унии, но что, вспоминая милосердие, [которое] бывшие короли Арагона привыкли проявлять к своим подданным, Мы простили их… Это было сделано в августе месяце.

Во время [продолжающихся] обсуждений великая чума началась [снова]… и усиливалась с каждым днем… После того как Cortes пришли к согласию, Мы перенесли их [в] город Теруэль… И тогда Cortes милостиво предоставили Нам morabati, или monedatge [налог], который Мы собрали во всех частях королевства.

Мы покинули город Сарагоса с королевой, Нашей супругой, которая была больна. Прошло много дней с тех пор, как началась болезнь, но ей стало лучше… [Итак,] Мы отправились в Эксерику. И болезнь королевы усилилась настолько, что через несколько дней в Эксерике она ушла из этой жизни. Как только ее похоронили и Мы пообедали, Мы сели на лошадей и отправились в Сегорбе, где чума закончилась».

Очевидно, король был слишком занят, чтобы медлить или скорбеть. Примечательно, что Cortes ждали окончания сессии, прежде чем «милостиво» предоставить королю налоги, которые подлежали уплате раз в семь лет. (В Кастилии, как и в Англии, король требовал свои налоги, прежде чем соглашался выслушать делегации.) По мнению одного из ведущих ученых, эта практика объясняет, почему королевская власть в такой богатой стране страдала от нехватки финансов.

Во второй половине царствования проблемы Педро IV были как религиозными, так и финансовыми. Он вступил в длительную вражду с генеральным инквизитором и главой Доминиканского ордена в Арагоне Николау Эймерихом (1320–1399), автором Directorium Inquisitorium (1376 г.) – авторитетного руководства по выявлению и борьбе с колдовством, которое было признано формой ереси. Инквизитор был фанатиком, который усовершенствовал применение пыток и преследовал как иудеев Арагона, так и последователей Рамона Луллия. Его дважды отправляли в изгнание в Авиньон, но оба раза он возвращался.

Спустя столетие после своего рождения арагонский флот стал третьим по величине в Западном Средиземноморье после флотов Генуи и мавританских эмиратов Северной Африки. Его галеры были вдвое больше, чем в XIII веке. В среднем на них находилось 223 гребца и члена экипажа. Его верфи в Барселоне, Валенсии и Пальме, получавшие материал из дубовых лесов Монтсени, были фактически самодостаточными, если не считать весел. Возросшая вместимость давала флоту возможность продлить стандартную четырехмесячную летнюю вахту до 12 или даже 18 месяцев. Так, флотилия из 28 галер, которая вышла в море в 1341 году под командованием адмирала Пере де Монкада (внука Руджеро ди Лаурии), зимовала на стоянке и вернулась в Барселону только на следующий год.

Главная угроза в то время исходила от североафриканских мавров. Христианские флотилии под командованием адмирала Бокканегры из Генуи объединили силы, чтобы изолировать мусульманскую Гранаду от правивших в Марокко Маринидов и держать Гибралтарский пролив открытым. Особенно большие потери понесли от них кастильцы, которым пришлось нанимать 15 запасных галер из Генуи за 800 золотых флоринов в месяц. В то же время арагонцы по логистическим причинам не могли долго сражаться без союзников, поскольку их план собрать флот из 40 тяжелых и 20 легких галер не был реализован. Перспектива того, что Генуя может объединиться с маврами, казалась особенно тревожной. Арагон оставался крупной военно-морской силой, пока в конце XV века эффективность галер не снизилась из-за появления пороха.

Заморские территории Арагона страдали не только от «черной смерти», но и от социальных недугов, охвативших центральную часть страны. Самый выдающийся историк Сицилии писал о возникновении на острове «нового феодализма». Бароны безнаказанно бесчинствовали, крепостные трудились без отдыха, города увядали, а монархия была беспомощна. В 1377 году Педро IV Арагонский вторгся на Сицилию, чтобы взять ее под свой прямой контроль.

Ситуация на Сардинии, где Арагон провел три войны против Арбореи, выглядела столь же неудовлетворительно. Арборея получила поддержку от Генуи, но не достаточную, чтобы одержать явную победу. Примечательно, что, несмотря на потрясения, одной из самых талантливых женщин Средневековья, Элеоноре д'Арбореа (1347–1404), удавалось добиваться очевидных успехов как в правительстве, так и в науке. Жена генуэзца и мать целой плеяды сардинских судей, она яростно отстаивала свои врожденные права как против Арагона, так и против местных республиканцев. Элеонора была пионером орнитологии и защиты птиц; в ее честь назван сокол Элеонора. Вместе с тем ее помнят как автора знаменитого свода законов «Carta de Logu», который действовал с 1395 по 1861 год.

Смерть Педро IV в 1387 году ознаменовала кульминацию столетнего периода эволюции институтов арагонской короны. Монархия, администрирование и политическая культура государства были вынуждены реагировать на рост «империи», поэтому все систематически трансформировалось. «Арагоно-каталонский суд», как его называет один историк, являлся ключом к «возникновению административной монархии». Королевская канцелярия – «память короля» – хранила копии всех законов и писем, оставив огромное хранилище документальных сокровищ в барселонском Arxiu de la Corona d'Arago. Ее «бумажную технологию» можно проследить от захвата Хайме I Завоевателем первой в Европе мусульманской бумажной фабрики в Хативе в Валенсии. Королевская казна – «королевский кошелек» – вела ежедневные подробные записи всех финансовых операций. А королевский двор – «королевское тело» – представлял собой «благоразумное общество» королевских родственников, профессиональных бюрократов и высококвалифицированных слуг, которые управляли государством. Вывод одного ученого, который, видимо, сожалеет, что эта форма правления в конце концов рухнула, излишне пессимистичен:

«Можно задаться вопросом… не является ли изучение изменений в административной системе [арагонской короны] бесполезным занятием. В конце концов [система] оставила не слишком много устойчивых следов… Но отсутствие окончательного успеха не влияет на ее ценность… Мы стали свидетелями той истины, что модернизация, какой бы дальновидной она ни была, недостаточна, чтобы гарантировать выживание государства».

В 1350-х годах Педро IV выступил против Кастилии в