Библиотека Данталиона - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Ты не сможешь меня победить, — спокойно произнёс я, делая шаг вперёд. — Сдайся и я не трону тебя.

— Заткнись! — он снова атаковал, обрушивая на меня град воздушных копий.

Я уклонялся, блокировал, отступал. Но я не контратаковал — я ждал. Ждал, когда он выдохнется. Ждал, когда его эмоции возьмут верх над разумом. Ждал, когда он совершит ошибку.

И он совершил.

Сефаро, видя, что его атаки не достигают цели, решил использовать то же плетение, что и в прошлый раз — сжатый воздух в одной точке, сокрушительный удар, который должен был пробить любую защиту. Он собрал всю свою ману в кулаке, готовясь нанести последний удар.

— Прощай, Фауст! — закричал он и бросил в меня сжатый шар воздуха.

Я не стал уклоняться. Я сделал шаг вперёд, прямо навстречу атаке. И в тот же миг отправил все восемь клинков вперёд — не в шар, а в него. В Сефаро.

Он увидел клинки в последний момент — и испугался. Его концентрация дрогнула, и воздушный шар потерял форму, рассыпавшись безвредными порывами ветра. А мои клинки продолжали путь.

Первый клинок вонзился ему в плечо. Второй — в бедро. Третий пробил руку, которой он пытался закрыться. Четвёртый, пятый, шестой — они вонзались в него один за другим, и каждый удар был точным.

Сефаро упал на колени. Кровь текла из множества ран, заливая его богатую одежду, превращая её в багровое пятно. Он смотрел на меня широко открытыми глазами — в них не было ненависти. Только страх. И непонимание.

— Как… — прошептал он, и кровь потекла изо рта. — Как ты…

— Ты сам сказал, — ответил я, подходя ближе. — Ты стал сильнее. Но ты забыл кое-что важное. Сила без контроля — не сила. А слабость.

Сефаро попытался что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий хрип. Его мана угасала, пульсируя последними слабыми импульсами. Золотые кудри, которые он так любил демонстрировать, слиплись от крови и пота.

— Ненавижу… — прохрипел он.

И замер. Его грудь перестала вздыматься, мана исчезла полностью, оставив после себя только пустую оболочку. Альрик Сефаро, наследник древнего рода, маг воздуха, мой враг — был мёртв.

Я стоял над его телом и смотрел. В голове не было гнева или радости — было лишь равнодушие. Я избавился от очередного препятствия на своё пути.

— Ты убил его, — раздался голос Данталиона.

Я поднял голову. Демон стоял у стены, опираясь на трость, и его золотые глаза смотрели на меня с любопытством.

— Убил, — пожал я плечами.

— Признаёшь? — Данталион усмехнулся. — Верно. Ты убил его. Хладнокровно. Беспощадно. Ты даже не колебался.

— Потому что если бы я колебался, он убил бы меня, — ответил я, убирая клинки в ножны. — Выживает сильнейший. Таковы законы мира.

Демон кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Ты прав, — сказал он. — И ты доказал, что достоин идти дальше. Можешь идти. Скоро сюда придут слуги и приберутся.

Я посмотрел на тело Сефаро ещё раз. Он выглядел жалким — не великий маг, не наследник древнего рода, просто кусок мяса, который скоро уберут и забудут. Ради чего он сражался? Ради чего умер? Чтобы доказать, что он лучше меня? Стоило ли это жизни?

— Стоило, — ответил Данталион, будто прочитав мои мысли. — Для него — стоило. Он умер сражаясь. Это больше, чем могут сказать о многих.

Я развернулся и пошёл к выходу. Шаги гулко отдавались в тишине зала, и я чувствовал, как взгляд демона сверлит спину.

— Фауст, — окликнул меня Данталион, когда я уже был на пороге.

Я обернулся.

— Твой друг Вайс… или Рэй… он выбрал уйти. Не потому, что боялся. А потому, что знал — вы встретитесь снова. И в следующий раз он не сбежит. Он посмотрит тебе в глаза и скажет правду.

Я кивнул, не говоря ни слова, и шагнул в коридор.

Тьма сомкнулась за моей спиной, и я остался один — с мыслями о Рэе, о Вайсе, о Сефаро, который лежал в луже собственной крови. Я убил его. Убрал препятствие со своего пути. И просто двинулся дальше. Может это неправильно, но мне было всё равно.

А вот Вайс… Рэй… он был ещё жив. И однажды мы встретимся вновь… И я спрошу его о том, что хочу узнать. А потом… потом свершится то, что должно.

Глава 22

Коридор тянулся бесконечно, сворачивал, петлял, но я шёл не чувствуя усталости. Мысли о Рэе, о Сефаро, о Данталионе — всё это крутилось в голове, но где-то на периферии, не мешая двигаться вперёд. Моё тело само знало, куда идти, будто библиотека вела меня, открывая путь вперёд.

Широ молчал. После боя с Рэем бельчонок словно ушёл в себя, затаился в кристалле, и я не хотел его тревожить. Пусть отдыхает.

Коридор расширился, и я вышел в новый зал. Он был не похож на предыдущие — здесь не было ни книг, ни пьедесталов, ни загадочных механизмов. Просто круглое помещение с высоким куполообразным потолком, расписанным фресками. Я поднял голову, разглядывая их — битвы, празднества, какие-то ритуалы, лица, которые смотрели на меня с высоты веков.

И я тут оказался не один. В центре зала сидела она. Сильвия Солани.

Она сидела на корточках, прижавшись спиной к невысокой колонне, и её лицо было бледным, почти прозрачным в серебристом свете. Тёмные волосы с фиолетовым отливом растрепались, одежда была изодрана, на руках виднелись свежие ссадины и ожоги. Но глаза — зелёные, с вытянутым зрачком — смотрели на меня с прежней остротой, хотя в них читалась усталость.

— Фауст, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, будто она долго не пила. — Ты всё же прошёл. Почему-то