Красная метка - Арсений Либис

понять, его ли это дети на самом деле. Но тут сомневаться не приходилось: что девочки, что мальчики были крепко сбитыми и волосатыми, точной копией дикого и грубого отца. К тому же сразу после обеда до вечера, кроме красных дней, Охотник не отпускал любимую, пока не наполнял ее сокровенную пещерку так, что ее живот надувался, а семя текло по ее изящным ножкам.

Но все же в нем было мало разума, потому ревность, подобно огню в очаге, тлела, сжигая его изнутри. И однажды он не выдержал. Как только сгустились сумерки, и его жена обратилась в прекрасного серебристого зайца, он тайно последовал за ней. Серебристая зайчиха добралась до вершины скалы недалеко от того места, где Охотник некогда ее поймал. На небе сияла полная луна, столб ее света ниспадал вниз, будто лестница. И Охотник с удивлением увидел, как его жена медленно возносится в этом столбе прямо на луну. Так он понял, что его жена — сама богиня луны Сэцуна. С неба послышался женский плач, и Охотник услышал горькие упреки своей жены. Она сказала, что больше они не увидятся, ибо таковы законы Неба. Охотник долго плакал, но потом горе сменилось яростью на установленные Небом правила. И в ночь полнолуния злоба его была столь велика, что он покрылся шерстью и сам обратился в дикого зверя: в огромного волка, первого на земле. И дети его последовали за ним, и от них пошли по всему миру эти серые хищники. Именно потому, когда они видят луну, сразу вспоминают свою праматерь и начинают выть в тоске.

Самого Охотника с тех пор стали звать господин Лунный Охотник. И он отказывался смириться с участью, что ему назначило Небо. Он начал расти соразмерно своей ярости. В конце концов он стал выше самой высокой горы. Стал таким гигантом, что его можно было увидеть даже на противоположном конце земли. В ярости он прыгнул на небо и проглотил луну целиком. Боги в гневе бросились на него, но он пожрал их одного за другим. Сначала он сожрал Камбая, стража восточных ворот, вместе с его копьём из утренней зари. Затем настала очередь Рюдзина, дракона дождя. Затем поймал в пасть бога молний Тэнсё, только из зада волка пошли яркие вспышки.

И не осталось бы ни одного бога, если бы против него не вышел шлемоблещущий Тэцуй с клинком, выкованным из самой ткани мироздания. Тот клинок не резал плоть, он рассекал саму суть. Тэцуй увёртывался от клыков и когтей и наконец одним точным ударом вспорол волку брюхо от груди до хвоста. Из распоротого чрева хлынули проглоченные боги, целые и невредимые, и величаво выплыла луна.

Но волк не умер, ибо, познав Сэцуну, он познал и бессмертие. Ведь, как вы все знаете, именно эта богиня первой открыла эликсир бессмертия, дала вкусить его богам, позволив им жить вечно. Многие ошибочно полагают, что единственным ингредиентом благословенного нектара является лунная корица. На самом деле, там великое множество составляющих, в том числе некоторые травы, что растут только на земле. Именно поэтому Сэцуна время от времени обращается в зайца и спускается в наш мир, чтобы их собрать. Сама же богиня напитана лунным отваром, он составляет ее суть. И поскольку Лунный Охотник много лет проникал в ее сокровенную глубину, он тоже напитался бессмертием.

С распоротым брюхом, истекая кровью, он лежал, но сердце его билось, а глаза горели ненавистью. Тогда боги сковали его цепями из небесного железа и слёз погасших звёзд. А потом низвергли на дно потухшего вулкана Караджин, что на языке северных варваров означает «Черная тюрьма». Там он и пребывал вплоть до момента, когда волчице по имени Унылый Вой пришла в голову крамольнейшая мысль освободить его.

Но даже глупые волчицы понимали, что при атаке в лоб ничего не выйдет. И у них родился простой замысел. Они решили воспользоваться древним небесным законом: если живое существо примет на себя аскезу, то Небо воздаст ему равною милостью. И волчицы приняли каждая по одной.

Госпожа Острые Зубы дала обет, что отныне и вовеки она не прикоснётся к мясу убитой дичи и не обагрит пасти кровью живого. Единственной пищей её станет мужское семя, что она будет добывать хитростью и лаской, но никогда — силой. Ради этого она вырвала все свои острые зубы, дабы случайно не навредить мужчинам, от которых должна питаться.

И три года она блуждала среди людей, принимая облик то молодой вдовы, то странствующей монахини, и высасывала из мужчин их благословенный нектар. Кочевники сложили о таинственной незнакомке легенды, что до сих пор можно услышать в степи у костра. Они говорили, что после встречи с ней они забывали о своих женах и наложницах и жаждали лишь одного — чтобы шелковые губы снова коснулись их напряженного жезла.

Небо, видя её старания, даровало ей милость: к ней спустился посланец от Небесного императора. После того, как волчица и ему доставила наслаждение, он спросил, чего она желает за свою великую аскезу. И та, скромно потупив глаза, отвечала, что ее цель лишь в том, чтобы позаботиться о своем великом предке, господине Лунном Охотнике. Тысячи лет он мучится от страшной боли, его брюхо так и оставалось рассеченным и не срасталось. Госпожа Острые Зубы, точнее, теперь ее звали Шелковые Уста, просила Небо исцелить эту страшную рану, чтобы страдания предка всех волков стали чуть меньше. Посланец одобрительно кивнул, ведь забота о предках есть важнейший закон Неба. И в этот же миг рассеченная плоть на теле Лунного Охотника вновь соединилась, да так, что на том месте не осталось даже шрама. Огромный волк впервые за тысячелетия не чувствовал боли и холода ледяного ветра, пронизывающего его внутренности.

Унылый Вой, старшая дочь, приняла обет молчания. Она поклялась, что ни звук, ни вздох, ни даже рык не сорвётся с её уст до тех пор, пока не пройдет пять лет. Самое большое затруднение здесь вызывало то, что она более не могла перечить своему человеку-мужу. Как вы знаете, у северных варваров принят возмутительный обычай: старшая жена смеет прилюдно кричать на своего супруга, указывать ему, что делать. И это никак не порицается, поскольку она управляет его повозкой и имеет право носить лук. И вот Унылый Вой отныне не могла и слова сказать, даже когда ее кочевник упивался хмельным молоком или не привозил ей и дочерям из грабительского похода достаточно шелка.