Красная метка - Арсений Либис

было немало легендарных клинков и луков, что принадлежали богам и великим героям. Но ни один не подходил для сражения с огромным волком. И тогда великий Шио прибег к гаданию. Он пустил в оружейную своего любимого борзого щенка по имени Неутомимый Ветер. Тот с лаем пробежал между рядами клинков и алебард и замер в самом дальнем углу, перед потемневшим от времени охотничьим копьём. Его древко было из крепкого чёрного дерева, а наконечник из простого железа, покрытого старыми бурыми пятнами.

Шио улыбнулся, узнав это оружие. Ибо это было то самое копьё, которое некогда объединило всю Срединную империю. В давние времена, после падения династии Ику, когда земли погрузились в хаос, а полководцы вели бесконечные войны, в деревне у подножия священной горы Нийпо жил сын мельника по имени Химу.

С самого рождения он был наделён нечеловеческой силой. Говорили, что ещё юношей он один поднимал мельничные жернова, которые обычно ворочали четверо взрослых мужчин. Жил он скромно, помогал отцу и не искал славы. Однажды на поля деревни начал нападать чудовищный чёрный вепрь. Он был огромен, словно молодой буйвол, с клыками длиной в руку, а шкура его была твёрдой, как стальная броня. Он топтал посевы, убивал скот и даже проткнул клыками нескольких смельчаков, что пытались ему помешать.

Химу решил, что если не он, кто еще способен остановить эту тварь? Он взял крепкую дубину, нож и ушёл в лес. Три дня и три ночи длилась охота. На четвёртый день на лесной прогалине он наконец встретил вепря. Битва была страшной. Кабан ломал деревья, словно тростник, а его клыки оставляли глубокие рвы в земле. Химу бил его дубиной, но оружие отскакивало от шкуры. Сам же он получил множество тяжёлых ран, кровь заливала глаза.

Уже почти обессилев, юноша заметил, что в левом боку вепря глубоко застряло старое копьё. Оно вошло туда много лет назад, древко было сломано, но наконечник остался внутри, причиняя зверю постоянную боль и делая его ещё свирепее. Собрав последние силы, Химу бросился вперёд, ухватился за обломок древка и с яростным криком вырвал копьё из тела чудовища. В тот же миг вепрь пронзительно завизжал, чёрная кровь хлынула потоком, и он рухнул замертво.

С того дня это копьё стало оружием Химу. Он починил древко, обмотал его прочной кожей и назвал его Ярость Вепря. Меж тем слава о сыне мельника пошла по всей округе. Крестьяне стекались к нему с просьбами о защите от разбойников и диких зверей. И добросердечный Химу не мог никому отказать. Вскоре у него появился отряд из таких же отчаянных смельчаков, как и он сам. Слава о нём росла быстро. Говорили: где появляется мельник с копьём, там враги обращаются в бегство.

Позже один из сильнейших полководцев тех времён, князь Тацуми, призвал его под свои знамёна. Под командованием князя Химу совершил множество великих подвигов: разбил втрое превосходящее войско у Тигриного озера, в одиночку захватил вражеский лагерь за рекой Уйми и в битве при Лазурной Долине удерживал переправу, пока не подошли основные силы.

Когда князь Тацуми пал в бою, Химу принял командование его армией. Он не искал власти, а лишь хотел прекратить бесконечные войны и дать людям возможность спокойно жить. Один за другим он побеждал остальных князей. В решающей битве на равнине Айши он лично убил последнего соперника, пронзив его тем самым копьём.

Так Химу объединил срединные земли и стал первым императором новой династии Тай, приняв имя Торао. А старое охотничье копьё, некогда застрявшее в боку демонического вепря, стало одним из главных символов его правления. С ним он выиграл более сорока крупных сражений и ни разу не был побеждён.

И вот теперь Шио выбрал Ярость Вепря для сражения с Лунным Охотником.

Не медля, он выдвинулся на север. Пепел падал с неба, и кони храпели, вдыхая горький воздух, но никто не роптал, ибо знали, что идут на битву, от которой зависит судьба как земли, так и самого Неба.

Когда они достигли подножия Караджина, их взорам предстало страшное зрелище. Вулкан извергал дым и огонь, а у его подножия на чёрной выжженной земле стоял огромный волк. Ростом он был с гору, его свалявшаяся шерсть была покрыта запёкшейся кровью и пеплом. Глаза его горели жёлтым огнём, а из пасти, когда он дышал, вырывались клубы пара.

Шио поднял Ярость Вепря над головой, и воины его с криком бросились вперёд. Битва была жестокой. Волк давил, рвал клыками и проглатывал лучших воинов империи, будто они были маленькими букашками. Вскоре на поле боя остались только Лунный Охотник и благословенный император. Шио бросился на чудовище. Он вонзил копьё в лапу волка, но наконечник лишь скользнул по шерсти, не оставив даже царапины. Тогда Шио ударил в бок, в то место, где у людей находится сердце, но копьё отскочило, словно от каменной стены. Волк даже не вздрогнул. Он наклонил огромную голову, посмотрел на императора жёлтыми глазами и одним ударом лапы отбросил его в сторону. Шио пролетел несколько десятков шагов и рухнул на землю и выронил копьё. Он лежал, пытаясь подняться, но тело не слушалось.

Волк, решив, что враг мёртв, отвернулся и двинулся на юг. Каждый его шаг сотрясал землю, а из пасти вырывалось пламя, сжигая всё на своём пути. Он пошёл, пожирая сёла и города, не разбирая дороги, ибо голод его был бесконечен. И тогда Шио, собрав последние силы, опираясь на копье, поднялся на ноги. Он понял, что биться с волком снаружи бесполезно: его шкура крепче брони, и даже Ярость Вепря не может пробить её. Но он вспомнил легенду о том, как Лунный Охотник проглотил богов, и как те вышли из его чрева целыми и невредимыми. И тогда император понял, что нужно сделать.

Он побежал вслед за волком. Догнал его, вскочил на хвост, поднялся по спине, и когда волк разинул пасть, чтобы сожрать целую деревню, Шио прыгнул внутрь. Он оказался в огромном животе, больше похожем на грот. Стенки желудка сжимались, перемалывая остатки проглоченного, и Шио несколько раз чуть не был раздавлен, но он держался за древко копья, вонзённого в плоть. Он пробирался вперёд, натыкаясь на кости, обломки телег, камни. Он тыкал копьём в стены, но они лишь сжимались сильнее, и волк иногда вздрагивал от боли, но не останавливался.

И тут Шио увидел серебристый свет, пробивающийся сквозь