Красная метка - Арсений Либис

Времени на размышления оставались мгновения. Нарушить древний обряд означало разорвать небесную гармонию, навлечь беду на весь союз и империю. Выпить же означало умереть на глазах у всех, обрекая Шио на вечное одиночество. Красная родинка на её щеке вспыхнула яростным огнём. Госпожа Манаи закрыла глаза и прошептала древнее заклинание. Ей не удалось нейтрализовать яд, он был слишком силен, этой лягушке была не одна тысяча лет, и она успела накопить в себе немало отравы. Но императрице удалось преобразовать ее в иную субстанцию.

Она сделала первый глоток. По телу разлилось приятное тепло. Затем чаша пошла по кругу. Все присутствующие: сановники, наложницы, военачальники, знатные гости, - отпили из одной чаши. И в тот же миг огонь страсти охватил зал. Глаза мужчин потемнели от похоти, щёки женщин запылали. Все дело в том, что госпоже Манаи удалось сделать яд сильнейшим афродизиаком. Ведь, как известно, любовь и смерть являются двумя сторонами гадательной монеты. Потому для госпожи Манаи это был единственный способ быстро спасти положение.

Шио почувствовал невероятно сильное желание. Благословив всех, он увлек госпожу Манаи в покои. Там, в полумраке, освещённом лишь красными фонарями, они предались любви с такой страстью, словно хотели слиться воедино не только телами, но и душами. Шио входил в неё глубоко и мощно, а Манаи, охваченная огнём превращённого яда, отвечала ему с неистовой нежностью, обвивая ногами его бёдра и шепча его имя, словно молитву.

А прочие гости, которых жег изнутри огонь похоти, предались любви прямо в зале. Благородные сановники, забыв о приличиях, срывали с себя парадные халаты. Прекрасные наложницы, ещё мгновение назад скромно опускавшие взор, теперь сами тянулись к ближайшим телам. Весь огромный зал Небесной Гармонии превратился в бурлящее море плоти. Молодые служанки и вельможи сплелись в клубки прямо на красных коврах. Старые генералы, чьи бороды были белы, как снег, с неожиданной силой прижимали к себе юных девушек. Евнухи отдавались в задний проход стражам, юные аристократки открывали красный занавес простолюдинам. Группы по трое, по пятеро, по десять человек сливались в едином ритме. Стоны и крики наслаждения заполнили пространство, где только что звучали молитвы. Повсюду мелькали обнажённые тела: кто-то брал женщину на столе для подношений, кто-то стоял на коленях, ублажая сразу двоих, а в центре зала образовался огромный извивающийся круг из переплетённых конечностей. Запах пота, благовоний и страсти стоял густым туманом. Одна пожилая аристократка, госпожа Умэко, была окружена сразу двадцатью мужчинами. Они изливались на её лицо один за другим, а она жадно глотала их семя, как божественный нектар.

Так завершился величайшая из свадеб. В этот день никто не был отравлен, правда, без смертей не обошлось. Несчастная госпожа Умэко захлебнулась потоками благословенного нектара. Её лицо, залитое им, было похоже на маску. Однако у этой маски навеки застыла счастливая улыбка. На следующий день благословенный Шио издал указ считать день свадьбы с Манаи памятной датой, праздновать ее каждый год. В этот день было предписано не работать, а неистово предаваться всем видам любви, но в рамках приличий. Этот праздник стал весьма любим народом, его до сих соблюдают в царстве Кюсин.

Меж тем дни после свадьбы текли в золотом сиянии, но в сердце госпожи Манаи постепенно поселилась тревога. Месяцы проходили, а её чрево оставалось пустым. Ни одна луна не принесла благословенной вести. Великий Шио, чья мужская сила была поистине неисчерпаема в ложе, не мог дать наследника.

Госпожа Манаи испробовала все известные пути обойти проклятие. Она почти год пребывала в паломничествах. В сопровождении скромной свиты она посетила храм Богини-Праматери Тамаё на горе Минакаму, где трижды омылась в ледяных священных источниках и провела семь ночей в молитвах, лежа на каменном полу. Затем обитель Белого Лотоса, где монахини-целительницы поили её отварами из корня женьшеня, рога единорога и слюны небесных драконов. Она носила на теле амулеты из красного нефрита и даже согласилась на обряд «Призывания Небесного Семени», когда жрецы девять ночей подряд окуривали её покои дымом особых трав, пока она лежала обнажённой на алтаре. Но ничего не помогало.

Тогда госпожа Манаи обратилась к тайным искусствам. Она призывала алхимиков, которые варили для неё эликсиры, заставляли принимать ванны с измельчёнными рогами чёрного оленя и порошком из костей тигра. По ночам, в назначенные астрологом дни, она сама ласкала супруга так искусно и неистово, что даже камни, казалось, могли бы дать потомство. Но чрево её оставалось бесплодным.

Наконец, отчаявшись, она отправилась в горы Курарин, в Обитель Благоухающего Аромата. Как вы помните, настоятельницей этого монастыря была Футсу, вторая мать госпожи Манаи. Они встретились впервые в жизни, и Футсу, к тому времени просветленная, сразу поняла, кто перед ней стоит. Обе женщины заплакали от радости и обнялись. После они уединились в покоях Футсу, угощаясь чаем и сушеными фруктами. Там госпожа Манаи и поведала матери о постигшей ее беде. Футсу ласково улыбнулась, коснулась ее щеки и сказала, что древняя народная мудрость гласит: если мужчина не может исполнит долга, на помощь должна прийти семья.

Меж тем слова Футсу, словно семя, брошенное в плодородную почву, проросли в душе госпожи Манаи. Она поняла их истинный смысл и, вернувшись в Ситай, направилась в Храм Предков — величественное святилище, где в торжественном полумраке стояли каменные изваяния всех пятнадцати императоров династии Тай. Она пришла туда глубокой ночью, когда полная луна заливала храм серебристым светом сквозь высокие окна. В воздухе витал аромат древних благовоний и пыли веков. Госпожа Манаи, облачённая лишь в тонкое полупрозрачное одеяние, опустилась на колени перед алтарём. Её голос, тихий и дрожащий от благоговения, произнёс древнюю молитву, в которой она молила предков не дать прерваться славной династии.

Воздух в храме сгустился, послышался скрежет, будто у камня, готового расколоться. Первым ожил основатель династии, могучий Торао. Он с хрустом размял могучую шею. Вторым ожил его дальний потомок, седьмой император, мудрейший Сатору, великий законодатель, автор «Скрижалей мудрости». Третьим Икайра, дед великого Шио. За ним начали пробуждаться и остальные. Один за другим все пятнадцать императоров сошли со своих постаментов, их тела, прежде холодные и неподвижные, обрели тёплую пульсирующую плоть. Они окружили госпожу Манаи кольцом древней неукротимой силы.

Торао, нахмурив свои брови-молнии, сказал, что они могут исполнить ее просьбу. Но у всякого желания есть своя цена. Госпожа Манаи, смиренно стоя на коленях, спросила, какова цена