Красная метка - Арсений Либис

и новой пищи, подобно тому, как разгоревшийся костёр пожирает одну ветку за другой, не зная насыщения. Иначе говоря, с тех пор как Шио впервые соединился с нею, госпожа Манаи испытывала почти непрестанное желание, которое не могли унять ни прохладные ванны, ни успокаивающие отвары, присылаемые главным лекарем.

Шио, однако, поглощённый делами государства, не мог уделять своей наречённой столько времени, сколько требовалось для утоления её огненной натуры. Он приходил к ней раз в три-четыре дня, и этого едва хватало, чтобы сбить жар, но не погасить его. И тут её рука нащупала под подушкой нефритовые чётки. Как вы помните, госпожа Манаи принесла их из страны Девяти источников. Девушка не расставалась с ними с того самого момента, храня как память о лисе, что дважды спасла ее.

Госпожа Манаи, охваченная воспоминаниями и желанием, начала помещать бусины в свою раковинку, которую требовалось сейчас заполнить. Чётки вошли легко, словно были смазаны маслом. И в тот же миг она почувствовала необыкновенное тепло, разлившееся от низа живота по всему телу. И совершенно неожиданно госпожа Манаи услышала голос. Он шёл откуда-то изнутри, из самой глубины её существа. Будущая императрица сразу его узнала, он принадлежал Фыркающей Насмешнице.

В произошедшем не было ничего удивительного. Как явствует из трактата «Сокровенное зерцало ста чудесных вещей», предметы долгое время используемые людьми, напитываются его жизненной силой и сохраняют часть его души. Особенно если эти предметы были рядом в момент сильного волнения или получения смертельной раны. Нефритовые чётки, которые Ни и Насмешница некогда использовали в своих играх, пропитались сущностью обеих настолько глубоко, что даже смерть не смогла разорвать эту связь. Потому, когда госпожа Манаи ввела чётки в себя, она открыла путь к душе погибшей лисы, всё ещё ожидающей очищения в одном из Девяти источников.

Вот, что поведала в тот день госпоже Манаи Насмешница. После того, как Ни предала лис и сбежала из школы, Госпожа Мягкие Лапки, как уже говорилось, пришла в неописуемую ярость. Но ярость её не угасла со временем, как это бывает у разумных существ, а напротив, разгоралась всё сильнее, подобно пожару, в который подбрасывают хворост. И первой жертвой этого пламени стала сама школа. Госпожа Мягкие Лапки велела заколотить все окна и двери тяжёлыми досками, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.

После госпожа искусно разожгла среди учениц семя взаимного недоверия. Каждой девушке было внушено, что искреннее раскаяние и верность будут вознаграждены хотя бы крохами прежней жизни, в то время как молчание или укрывательство чужих прегрешений карается вдвойне. Доносы поощрялись щедро: донёсшая получала лишнюю миску похлёбки, право спать на чуть более мягкой циновке или даже краткую милость госпожи. Вскоре школа наполнилась подозрительными взглядами. Подруги, некогда делившие ложе и тайны, теперь следили друг за другом с болезненной бдительностью.

Вершиной этой системы стали публичные исповеди. Раз в три дня, в главном зале при свете тусклых масляных ламп всех учениц собирали в круг. Каждая по очереди должна была выйти на середину и, стоя на коленях перед госпожой Мягкие Лапки, громко и подробно исповедаться в своих мыслях. Госпожа слушала молча, но с таким тяжелым взглядом, что по телу той или иной бедняжки разливался жгучий стыд. Многие лисы-ученицы в этот момент и правда чувствовали себя виновными во всех возможных грехах.

Тех, чьё раскаяние казалось недостаточно искренним, лиса подвергала изощрённому унижению: их заставляли повторять исповедь снова и снова, пока голос не срывался, а щёки не заливались краской позора. Иногда госпожа приказывала остальным ученицам осуждать и поносить исповедующуюся, превращая подруг в орудие коллективного порицания. После таких собраний девушки возвращались в свои покои сломленными, с пустыми глазами и тяжёлым сердцем, зная, что завтра любой неосторожный взгляд или вздох может стать предметом нового доноса. Особенно в этом преуспела лиса Тонкий Нюх. Она сдала госпоже Мягкие Лапки нескольких подруг, таким образом возвысившись, став главной советницей старой лисы. Школа, некогда наполненная смехом, шёпотом соблазнительных тайн и сладостными стонами, теперь погрузилась в гнетущую тишину, прерываемую лишь всхлипами во время исповедей и шелестом трёх хвостов госпожи, скользящих во мраке.

Однако, Госпожа Мягкие Лапки, в своём ослеплении яростью не заметила, как в самых тёмных углах заточённой школы начало зреть семя сопротивления. Фыркающая Насмешница не смирилась с участью быть без вины заключенной. В тайные часы, когда госпожа уходила спать, она сумела найти союзниц среди наиболее отчаянных и преданных учениц. Первой к ней примкнула лиса по имени Порванное Ухо. Вторая носила имя Короткий Хвост, третью звали Янтарный Мех.

Вчетвером они начали плести заговор. Конечно, любому образованному человеку очевидно, что бороться со столь могучей волшебницей являлось делом абсолютно безрассудным. Но не стоит забывать, что Фыркающая Насмешница была дочерью госпожи Мягкие Лапки. И она знала все ее трюки и слабости. И потому сделала ставку на то, чтобы лишить ее силы. А для того нужно было отрубить все три ее хвоста.

Постепенно заговор созрел. Они уже назначили ночь восстания: когда луна скроется за тучами, Фыркающая Насмешница должна была первой отвлечь госпожу, а остальные — одновременно нанести удар. Каждой из лис предстояло отрубить по одному хвосту.

Однако Небо распорядилось иначе. В ту самую ночь, когда заговорщицы уже сжимали в ладонях подготовленное оружие, госпожа Мягкие Лапки, томимая беспокойством, обратилась к своему волшебному зеркалу. Поверхность его дрогнула, и в его глубине явилась картина: Ни, теперь уже именуемая Манаи, стояла в покоях Красного дворца рядом с самим Шио, озарённая светом его благосклонности. Её красная родинка сияла, а взгляд был полон тихого торжества.

Ярость госпожи Мягкие Лапки вспыхнула с такой силой, что три хвоста её взвились, словно три огненные плети. Не медля ни мгновения, она обернулась к Фыркающей Насмешнице, которая как раз входила в главный зал под предлогом очередной исповеди. Госпожа схватила свою дочь за горло. Три хвоста обвились вокруг тела девушки, сдавливая её с нечеловеческой силой. Раздался хруст, и безжизненное тело лисы бессильно обмякло. Госпожа Мягкие Лапки швырнула тело дочери к ногам остальных учениц и холодно произнесла, что предательство всегда заканчивается одинаково. Что происходило с лисами дальше, Фыркающая Насмешница не знала, поскольку отправилась к Девяти источникам. Но тут было важно то, что прочие заговорщицы были еще живы. Это подтверждалось тем, что Насмешница не видела их в загробном мире.

Но как с ними связаться? После того как госпожа Манаи раскрыла планы лисы-волшебницы, Шио отправил верных людей